— Вы люди? — тот, что со стеклянной рукой, пролез вперед. В его трескучем голосе слышалась безумная насмешка. — Центр порядка десятилетия даёт отпор самозванцам, обчищающим остатки курганов и городских складов. Украв три капли крови, они приходят за большим.
— Будто у нас есть, чем поживиться. Здесь нет человеческой органики, — разжался голос из угла. – Гоните их прочь!
Его тут же поддержал укутанный в блестящую пленку сосед:
— И за что мы платим стражам? Да и замок на двери давно пора запаять! Убирайтесь!
Айдес не отвечал; я надвинула капюшон глубже.
— Они правы. Уходите с миром, — добавил один из стражей, что стоял позади меня, — здесь нет ни людей, ни знаний.
— «Людей», — передразнил его кто-то, сидевший в дальнем углу, — в центрах порядка давно нет людей…
Существа согласно закивали.
— Значит, Филакас, ты обвиняешь меня в воровстве, — наконец сказал Айдес. Он обращался к существу со стеклянной рукой. Я отступила в сторону, опасаясь, что сейчас он снимет с плеча винтовку и перебьёт этих несчастных. – Станешь ли ты лгать, будто не имел дела со мной?
Филакас качнул стеклянной рукой:
— Я не знаю, кто ты. Но уж вижу, что ты один из проклятых. Из тех, кто все ещё играет в подобие жизни, притворяется, что существует надежда и честь. Не зная о том, что вызывает к себе лишь ненависть.
Айдес издал низкий невнятный звук, который я не смогла расшифровать, а затем стащил с плеча винтовку и внезапно бросил его на пол. После этого он снял шлем и громко спросил:
— Ты и теперь обвинишь меня во вранье?
Айдес смотрел на Филакаса с вызовом; рядом с отполированной до блеска броней кожа его лица казалась белой, как снег, а длинные черные волосы были всклокоченными, будто их хозяин не подозревал о существовании расчесок. Впрочем, их и правда может не быть в Вечном дворце.
Стало так тихо, что журчание тонких струй воды в фонтане показалось оглушительным. Существа замерли, будто испуганные животные.
— Так это действительно была твоя кровь? — ошеломлённо спросил Филакас. — Но как?..
— Это не твоё дело, — заявил Айдес, — это моя кровь, ты можешь проверить ее в своих реестрах. Ты знаешь чья она и что значит то, что она вновь течет по венам.
Филакас со звоном опустился на свою циновку:
— Мы не солгали – в нашем центре порядка нет органики. Нет и живых. Но я все еще не знаю, что тебе нужно.
— Мне нужен доступ к вашей базе данных, и немедленно.
Филакас клацнул чем-то на поясе; в его руке была связка ключей. Никто из существ так и не двинулся с места. Айдес выхватил ключ и шагнул к дверям, на ходу подбирая с земли пушку.
За дверьми оказался Информаторий, очень похожий на тот, что в замке, только куда более потрескавшийся и окислившийся, будто много лет пробыл под водой. Многочисленные окованные медью экраны покрывала плесень. Айдес с минуту повозился с сенсорной панелью, а затем тем же ключом открыл круглую дверцу в корпусе и вытащил оттуда узкую металлическую полоску, похожую на кинжал. Полоску он сунул мне, а затем резко развернулся и зашагал обратно к фонтану. Готова поклясться, что никто из существ не пошевелился, пока нас не было.
— Если ты сообщишь Гелло, я узнаю, — через плечо обронил Айдес.
— Я сообщу Стикс, — проскрипел Филакас, — хотя, полагаю, что Харон ей рассказал.
Айдес распахнул двери к выходу, и стражники резко отпрянули.
— Харон говорил нам, что ты привёз с земли девушку, и мы подозреваем, что с тобой она, — прозвучало вслед, — тебе не выиграть у Гелло, Айдес. Все эти усилия зря.
Айдес не ответил. Он пропустил меня вперед себя, и я пошла к выходу.
Я думала о нечастных существах, запертых по собственной воле внутри скалы. Те данные, что они нам отдали – все, что у них было. Я остановилась у входа, дожидаясь, пока Айдес догонит меня. Он с силой захлопнул дверь в убежище, затем стащил с плеча винтовку и скомандовал:
— Отступи на два шага и отвернись.
Я послушалась. Раздался грохот и звон: я обернулась и увидела, что выстрелом Айдес разнес дверной замок. Стеклянная колба, в которую он залил свою кровь, превратилась в черное оплавившееся пятно. В воздухе сильно пахло гарью.
— Зачем? – откашлявшись, спросила я. Айдес уже шел к кораблю:
— Они сами хотели разломать свой сканер. К тому же, на нем остались капли моей крови.
Он уже собирался открыть дверцу корабля и залезть в него, но я спросила:
— Почему вы думаете, что в этой базе данных что-то найдете?
Айдес сначала промолчал; он все еще нес свой шлем в руке, и видеть его без него было непривычно. Непривычно, как и осознавать, что смотришь на человека из плоти и крови, а мир вокруг тебя заселен гротескными ржавыми доспехами и комками тканей. Но самым странным оказалось забытое чувство, которое возникает, когда смотришь в чьи-то глаза, а не в безразличную поверхность стекла. В темных глазах Айдеса была только тоска. Он ответил: