— Я обещал тебе, что помогу разыскать твоих родителей. Даже если их корабль разбился, мастера центров порядка записали всю информацию о том, что случилось.
Он сел в шаттл, и я последовала за ним. Дверцы мягко закрылись, обдав меня воздухом с запахом гари.
— Возможно, ты сможешь узнать ответ уже сегодня вечером, когда Лета разберется с базой, — заметил Айдес, поднимая корабль в воздух, — ты готова к этому?
Я не знала, что ответить. Если родители мертвы, то ничто не мешает мне вернуться домой, и, возможно, самое странное приключение в моей жизни окончится. Песчаные клубы заволокли опустевший поселок, а я пожала плечами в качестве ответа, не зная, смотрит на меня Айдес или нет. Он продолжил:
— Ты сказала, что боишься меня, — в его голосе звучало больше печали, чем я ожидала, и это было странно, — но если вскорости тебе предстоит нас покинуть, то я хочу, чтобы ты сохранила хорошие воспоминания о нас.
Я повернулась к нему.
— Зачем вам это?
Айдес коротко взглянул на меня:
— Наши жизни связаны, как бы тебе не хотелось этого признавать. И ты сама это чувствуешь, и поэтому меня избегаешь.
Я задохнулась от возмущения и набрала в легкие побольше воздуха, чтобы ответить, но поняла, что сказать мне нечего.
— Может быть, ты сможешь себя преодолеть? Хотя бы раз, — продолжил Айдес, — и поужинаешь со мной сегодня.
Еще чего?.. Он вообще, в своем уме?..
После поездки я планировала немного поспать и дождаться, пока Лета разберется с базой данных, а дальше засесть в Информатории. Но отказать Айдесу в его странной просьбе было бы верхом неблагодарности, хотя я уже представила в красках, насколько неловко я себя буду чувствовать. Неужели он все еще считает, что мы связаны по какому-то древнему обряду?.. В ответ я сумбурно кивнула и была очень рада тому, что весь остальной путь назад мы провели в тишине.
В замке царили порядок и тепло. Лета починила обогревательные системы, и теперь потоки теплого воздуха поднимались не только от батарей вдоль окон, но и от полов. Пока я раздевалась, чтобы помыться, заметила, каким слоем грязи и пыли покрылся плащ. Вода, которая лилась из сетчатых отверстий в потолке, тоже стала теплее. Удивительно: через несколько часов я могу узнать, что случилось с моими родными, но совершенно ничего не чувствую. Неужели я просто настолько привыкла к тому, что они навсегда исчезли?..
Когда я молилась в последний раз? Я не смогла вспомнить.
Я заплела влажные волосы и вышла из ванной, обмотавшись двумя огромными кусками тканей, которые служили мне полотенцем. И я настолько крепко задумалась, что не сразу заметила Аскалаба.
Тот стоял у кровати, низко опустив свой тюрбан:
— Простите, госпожа.
— Мог бы и постучаться, — пробурчала я.
Аскалаб попятился к двери, и я протянула к нему руки:
— Извини, пожалуйста! Я понимаю, что у тебя важная информация.
— Я пришел напомнить вам об ужине, — проскрежетал Аскалаб, — господин будет ждать вас в первый вечерний час.
— Это не очень важная информация, — я спряталась от Аскалаба за дверцей шкафа, повесила на нее полотенце и достала с полки свой домашний халат. – А ты и Лета?
— Нас не будет, — ответил Аскалаб. – Господин хочет поужинать с вами в торжественной обстановке. Не забудьте соответствующе одеться.
Я поморщилась.
— Ну конечно, — пробормотала я, натягивая халат. Дверь закрылась – Аскалаб скрылся.
Насколько все это странно? Не страннее, чем домоправительница, похожая на металлическое дитя скорпиона и змеи с фарфоровой маской на голове. Не страннее слуги из комка ткани. Ни страннее планеты, где нет солнца, а местные жители дерутся за каплю человеческой крови… Что, если эта Гелло, которой все пугают Айдеса, на самом деле благородное, доброе существо, пытающееся навести в этом мире порядок? И фразы о «человечине» — просто преувеличение?..
Я легла на кровать и попыталась уснуть. Мысли сменяли друг друга; я вновь поняла, что ужасно соскучилась по дому. По солнцу, зелени, нормальной еде, человеческим лицам.
И меня невероятно пугало то, что воспоминания о них стали блекнуть.
Промаявшись с полтора часа, я заметила, что стрелка на часах у кровати приблизилась к первому вечернему часу.
Я открыла шкаф и нашла в нем платья, на которые обратила внимание еще в первый день здесь. Все они были разного размера, будто принадлежали десятку женщин. Моего размера оказалось лишь одно, темно-бордовое, наименее вычурное из всех. Я надела его, обулась в домашние туфли и спустилась вниз.