— Наверное, да, — пробормотала я. – Если бы вам это помогло.
Бет издал хрипящий звук: вроде как усмехнулся.
— В этом я не уверен. Нас, полуорганических, полумеханических, оставалось пять на весь мир, — он пнул носком ботинка камешек, — но если у кого был шанс на восстановление, то только у Айдеса. Выживать – это его обязанность. Точно так же как наша – ему прислуживать.
Я промолчала. В его голосе звучало смирение; но на дне этого смирения таилась зависть. Этот грех так легко спутать с любым другим.
Я хотела спросить Бета о служении, но тут из-за скалы показался Айдес. Он молча сунул Бету пустой кулек от воды и встал поодаль.
Меня так и подмывало спросить, отчего он не стал обедать со мной, но Бет поднялся на ноги и мы вновь зашагали к Отросткам. Я бы предпочла быть голодной, чем находиться в компании этих двоих: между ними словно накопилось столько недоговоренностей, что они прижимали меня к земле, практически физически ощутимые.
Может быть, именно так работает моя эмпатия, когда с нахожусь с другой стороны Дыры? На Земле я была сосредоточена на иной задаче: предупреждать о нападениях тварей из Тартара. Но теперь я сама в Тартаре, и, может быть, мне следует больше обращать внимания на свои чувства.
Как же это трудно, когда большая часть из них – недоумение, отвращение, неприязнь.
Страх исчез давно, и я так и не могла понять, отчего именно. Я привыкла жить, не задавая слишком много вопросов.
И я жила так задолго до Тартара; но только недавно начала понимать, насколько это неправильно.
Нас накрыла тень одного из отростков: мы старались шагать точно в ней, пока длинные тени не слились в одну. Стволы нависли над нами, стройные и различающиеся только уродливыми наростами. Земля между отростками казалась влажной и будто вспухшей, ботинки оставляли на ней четкие следы. В просветах, далеко впереди, виднелась громада Полиса, но я не чувствовала волнения. Там, возможно, еще живет моя мать. Я с каждым шагом ближе к нашей встрече, и с каждым этим шагом все меньше понимаю, для чего ее ищу.
Я хотела сказать ей, что знаю о ее лжи. О том, что жертвовать ребенком ради науки – жестоко. О том, что та жизнерадостная девочка, бывшая мной миллион лет назад, очень быстро превратилась в замкнутого подростка, единственным спокойным и уютным местом для которого стала церковь.
Неужели я пошла на столь многое просто ради слов? Весь смысл путешествия будет только в этом?
Я задумалась, разглядывая темную землю, и не сразу заметила, как Айдес взмахнул рукой, преграждая мне путь, а затем вскинул винтовку. Бет сзади замер, и я тоже остановилась и прислушалась. Где-то справа, из-за деревьев, послышался монотонный механический шум: будто что-то огромное и ржавое шагало к нам.
— Патрульный, — очень тихо прошелестел Бет и внезапно оказался впереди нас. Он пихнул меня между Айдесом и собой; мы встали друг за другом в одну линию и ждали, пока шум не станет явственнее.
Наконец, между деревьев показался самый удивительный транспорт, который я когда-либо видела.
Механизм напоминал собой металлическую курицу, готовящуюся взлететь, да только ничего у нее, естественно, не получалось. Растопыренные листы железа, приваренные сбоку корпуса, выглядели в точности как крылья. Из корпуса выдавались явно органические округлые наросты. Передвигалась вся эта уродливая и нелепая конструкция на огромном гусеничном механизме, с которого стекала на землю прозрачная жидкость. Вдруг в корпусе транспорта распахнулся прежде не заметный люк, и из него высунулась карикатурная, обтянутая тканью фигура.
— Приветствую проклятых, — хрипло протянул патрульный. Ни он, ни его транспорт не сдвинулись с места. – Это же вы, клоуны-проклятые! Ваш запах слышен издалека.
— Что тебе надо? – спросил Бет. Он опустил пушку.
— Как обычно – собираю дань. Давно не видел здесь проклятых. Но сегодня был удачный день: забрался чуть глубже в долину, высмотрел корабль…
Следующей фразы он не произнес: раздался выстрел, и тело патрульного нелепо повисло на крошечном окошке.
Бет и я резко отошли от Айдеса в стороны; тот молча повесил пушку обратно за спину.
— Возможно, у него была полезная информация, — заметил Бет. Айдес, не обращая внимания на его слова, быстро пошел дальше, каждым шагом показывая невозмутимость. Бет продолжил:
— Давайте хотя бы осмотрим его машину!
Айдес, не поворачиваясь, обронил:
— Я не собираюсь копаться в отбросах.
Бет, видимо, хотел еще что-то сказать; его кулаки медленно сжались и разжались. Мы поспешили вслед за Айдесом, и я в очередной раз подумала о том, как трудно находиться в обществе существ, лица одного из которых не видно, а у второго его попросту нет.