— Иначе зачем я отстегивал такие суммы Харону, неправда ли, — непонятно заметил Иреней и повел нас дальше, откинув одну из расшитых золотом занавесей. За ней скрывалась овальная комната, похожая на предыдущую, только в центре ее находился окруженный диванами длинный стол, уже празднично накрытый: странные бутылки с разноцветными жидкостями, сверкающие бокалы, с десяток мисок с пестрыми кашами, вроде тех, что готовил Аскалаб. Человеческая пища.
— Из личных запасов. Как вы понимаете, я сам не ем органической пищи, но старался приготовить ее по старым рецептам, — Иреней прошел дальше, махнул клешней в сторону одной из занавесей. Свет здесь был таким же, желто-оранжевым и невероятно приятным, но приглушенным и мягким.
— Возможно, перед тем, как продолжить путь, вы захотите отдохнуть с дороги. Для наших дорогих человеческих гостей я даже приготовил ванные. Я неслучайно назвал свой дом «центром порядка»: многие годы назад здесь находили свой приют последние органики, — закончил Иреней со смутной гордостью.
Я покосилась в сторону Айдеса. Он молча стоял напротив Иренея.
— Если тебя удовлетворяет товар, я бы оценил безопасность дороги до рынка, — заметил Бет.
— Конечно, все в порядке. Товар отменного качества. И я с удовольствием помогу вам с маршрутом.
Иреней и Бет ушли. Я откинула одну из занавесей – за ней была дверь в ванную комнату. Не обернувшись в сторону Айдеса, я вошла в ванную и тщательно заперла за собой дверь.
Эта крошечная комната была похожа на чрево. Округлые шероховатые темные стены сходились куполом, большую часть пола занимала купель. Вода была розоватой, и странно пахла, но я была слишком уставшей для того, чтобы переживать по этому поводу. Я и не помнила, когда с такой же скоростью снимала с себя всю одежду. Я бросила ее на пол, стараясь не задеть десятки фосфоресцирующих золотистых шаров, которые освещали помещение. Я проверила еще раз, крепко ли заперла дверь, и залезла в теплую воду.
Наверное, это был первый раз в Тартаре, когда я чувствовала себя настолько спокойно. Будто бы стало неважно, встречу ли я свою мать и узнаю, что будет с отцом; получится ли у меня вернуться домой и как скоро. Я парила в невесомых лиловых волнах, в тишине, в полумраке. Это было лучше, чем молитва в церкви; слаще любого катарсиса. Я вытянула ноги и положила их на край купели: под розовой кожей проступали вены.
Я просто наслаждалась тем, что какое-то короткое время буду находиться в тепле, покое и одиночестве. Удивительно, как мало иногда нужно для того, чтобы почувствовать себя целой и живой. Ни раскаяния, ни молитв. Но с тех пор, как я прилетела в Тартар, я будто катилась по наклонной. Некому было меня осудить, кроме себя самой, но толку в этом ни на грош.
По своим ощущениям, я несколько десятков минут провела в воде, то задрёмывая, то просыпаясь и поливая себя густыми жидкостями из стеклянных бутылок, которые стояли по краю резервуара. Их запах тоже был специфическим, напоминающим о восточных травах, сандале и шафране. Я вылезла из воды только тогда, когда она начала остывать, и я чувствовала себя разомлевшей, будто после долгого сна на очень удобной кровати.
В углу комнаты неопрятной стопкой лежали сложенные куски ткани и невероятно большое платье, будто сшитое на богомола — когда я вытерлась и надела его, рукава свисали ниже колен. Я вспомнила свой лабораторный халат, который тоже был мне велик. Он, теперь лежавший на дне шкафа во дворце дворцов, был единственной вещью, которая связывала меня с прежней жизнью.
Я завязала лентой мокрые волосы и вышла из комнаты-чрева, путаясь в длинных полах платья. Стол остался не тронут. Иренея, как и его слуг, в гостиной не оказалось.
На низком диване сидел только Айдес с какой-то огромной книгой в руках. Вместо привычной брони, он был в темно-бордовой, цвета крови, многослойной одежде; его волосы влажно блестели. Увидев меня, Айдес спросил:
— Ты голодна?
Я села на другой конец дивана. Вся эта разноцветная стеклянная посуда переливалась в приглушенном свете, радужные тени перемешивались. Еда казалась необязательным дополнением к такому роскошно обставленному столу.
— Наверное, — ответила я, все ещё сонная. Мысли скользили в голове медленно, будто масло в лавовой лампе. — А вы?
— Да, но я ждал тебя, — Айдес перевернул страницу книги: на каждой из страниц было по картине – альбом. Я наклонилась ближе, чтобы рассмотреть: на новом развороте среди ярких пятен краски, которые разливались от краев изображения через поля к обрезу, проступали городские пейзажи.