— Наш хозяин не слишком берег эту книгу, — я не удержалась от комментария. Айдес провёл пальцем по пятну:
— Ты об этом? Иреней никак не связан с дефектами: они проступили сами по себе. Информация в Тартаре искажается. Эта книга еще хорошо сохранилась.
Айдес перевернул еще один лист: на следующем развороте городской пейзаж с остроконечными крышами будто разъела кислота. Часть зданий могла быть построена в западной Европе, готические зазубрины крыш и перекрестия балок напоминали Германию. Но башни и круглые купола выглядели в точности, как минареты. Я спросила:
— Что это за город?
Айдес чуть поморщился, прежде чем ответить; я подумала о том, что в действительности он гораздо эмоциональнее, чем хочет казаться.
— Столица. Здесь, — он показал на вычурную угловатую башню, — была резиденция моего отца.
— В остальное время вы жили в Вечном дворце?
— Мы постоянно перемещались. Позже мы с братьями построили огромное воздушное судно, которое прозвали Летающим островом. Мы жили на нем.
Айдес резко захлопнул книгу и положил ее на подушки рядом с диваном. Его настроение заметно испортилось, будто некто в его присутствии сказал нечто оскорбительное. Я начала подворачивать рукава халата, чтобы было удобнее есть. Честно говоря, больше всего мне хотелось бы вернуться в комнату с ванной и вновь запереться в ней.
— Ты имеешь право знать, — Айдес повернулся ко мне, все ещё хмурясь; но когда он посмотрел на меня, его лицо разгладилось. – Этот корабль, Летающий Остров, на котором мы летали, разбился.
— Если вам неприятно говорить об этом, то не надо, — я покачала головой, увещевая Айдеса, будто ребёнка. — Мне интересна любая информация о вашем мире, но...
Я запнулась, и Айдес добавил:
— Так ты не спрашиваешь, потому что считаешь, что мне неприятно вспоминать о прошлом?
Вообще-то, я не приставала к нему с расспросами потому, что находиться рядом с ним было некомфортно и страшновато.
— И поэтому тоже, — признала я. — Я не хочу лишний раз вызывать ваше раздражение.
Я зачерпнула из миски привычных зеленоватых орехов и начала шумно их жевать.
— Если ты не спрашиваешь, то не будет никакого результата, — заявил Айдес и отпил воды из бокала.
— Результат будет, когда я узнаю, что случилось с моими родителями и вернусь домой, — ответила я. Я хотела, чтобы это прозвучало веско, но то, что я не закончила жевать, все испортило. — Мне интересна история вашего мира. Но не ваши эмоциональные переживания.
А вот это уже прозвучало грубо. Хотя, можно подумать, Айдес был со мной всегда вежлив.
— Сомневаюсь, что ты действительно настолько рационально мыслишь, как говоришь, — сказал Айдес, — ты принадлежишь миру живых людей, общение между которыми — основной базис социума. Ты выросла в лесу, как дикая куница?
Айдес чуть улыбался, и я понимала, насколько бессмысленны любые диалоги с ним. Ему, наверное, около тысячи лет; это существо не мыслит так, как люди.
— Вам прекрасно известно, что у меня нет семьи. Мне не особенно интересны люди, да и то, что я от них получаю — это, в основном, недоверие, обман и пинки, — и почему я все время ною? Надо бы помолчать, но меня несло дальше, — и что вы можете об этом знать? Вы слишком давно не были человеком. Вас и сейчас вряд ли можно им назвать.
Айдес вновь усмехнулся, отбросив волосы с лица.
— Удивительно, как мало в твоих словах логики. Ты сама этого не видишь? Сначала ты говоришь о моих человеческих эмоциях, а затем о том, что сам я человеком не являюсь.
Я набрала воздух в легкие, чтобы возмущённо возразить, но осеклась.
Вообще-то Айдес был прав. Я с шумом выдохнула и выпила воды. Айдес молчал, видимо, ожидая, что я заговорю. Но внезапно нарушил молчание сам:
— И ты серьёзно считаешь, что я ничего не знаю о смерти? Это предположение настолько дико, что даже смешно.
— Я не это имела в виду, — слова были тяжелыми, они перекатывались во рту, как галька, — это было с вами давно. Наверное, для вас все те чувства — как сон.
— Отчасти ты права, — Айдес откинулся на спинку дивана, — но есть вещи, которые я и сегодня помню так ярко, будто они были вчера.
Я села поудобнее, подогнув под себя ноги. Не могла припомнить, когда разговаривала о чем-то существенном так долго.
— Что рассказывал тебе Аскалаб? — Айдес повернутся ко мне. — Он наверняка упомянул, что моей смерти многие были бы рады.
— Несколько раз, — я покрутила в пальцах рукав. Идиотское платье — рукава вновь сползли на ладони. И почему у них тут везде платья?.. Такая глупость.
— Я лично думаю, что Аскалаб — старый дурак, — Айдес потёр лоб рукой, — до всей той истории есть дело разве что Гелло.