Жестяные плечи опустились в покорном жесте, но все в этом существе отчего-то показывало его самодовольство и хитрость.
— Спасибо, Иреней. Мы подождём, пока вернётся Бет, — ответил Айдес, поднимаясь с места. Он взял книгу и протянул ее Иренею.
— Надеюсь, картины не слишком огорчили вас, — Иреней обхватил книгу. — Желаю вам и госпоже Рейне приятно провести время.
Я тихо поблагодарила его. Иреней уже вроде собрался уходить, как вдруг развернулся и добавил:
— Уже совершенно забыл, как выглядят люди, но вы, господин, поразительно прекрасны. Счастье вновь видеть вас в полном здравии.
С этими словами и наконец вышел. Айдес проводил его недоуменным взглядом и неловким движением сел обратно на диван.
— Манеры Иренея оставляют желать лучшего, — прокомментировал он.
— Почему? — я пожала плечами, — может, он и не подслушивал.
— Ему стоило сказать, что поразительно прекрасна ты, — Айдес налил себе еще один бокал густой жидкости. Я поражённо молчала, не веря в то, что он только что сказал.
— Ну, — промямлила я, — у всех свои вкусы. Я не могу соответствовать эстетическим предпочтениям всех подряд.
— Я не хотел тебя смутить, — Айдес встал и подошёл к узкому окну, — в действительности, я плохо помню, как обращаются с дорогими тебе людьми.
Я не привыкла к комплиментам; к тем более к приятным вещам, так просто и искренне сказанным. Вся эта история с клятвой, связью, ответственностью, и своеобразной заботой, которую по отношению ко мне проявлял Айдес, казалась чем-то глупым, необязательным и карикатурным. Чем-то, что я не принимала всерьёз, и не считала нужным. Будто я не относилась к нему как к живому, чувствующему человеку. А он ко мне — да.
Мне казалось, что в конце этого разговора я просто вспыхну от перенапряжения. Нужно было положить этому потоку внутри моей головы конец. Откашлявшись, я сказала:
— Давайте оставим этот разговор. Я хотела поблагодарить вас за честность. То, что вы пережили – чудовищно. И я прошу прощения за то, что была с вами груба.
Айдес медленно кивнул, будто что-то осознавая.
— Надеюсь, тобой движет не жалость, — неожиданно холодно сказал он, — ты просто не умеешь быть откровенной и полностью осознавать, какие именно эмоции чувствуешь.
Опять эта высокомерная манера! На каждое его сожаление приходится по пять грубостей.
— Да неужели? У меня в мыслях не было вас жалеть, — я тоже поднялась с места и почувствовала, что начинаю всерьез злиться, — я скоро покину вас. Ваша сентиментальность и романтизм неуместны, как вы не понимаете этого?
— Они неуместны лишь для тебя, — отрезал Айдес. — И ты не имеешь никакого права обесценивать чувства других.
Я раздраженно вздохнула, молясь, чтобы пришёл Иреней или Бет и окончил этот нелепый разговор.
— Рейна, есть причина, по которой ты так ведёшь себя со мной, — сказал Айдес уже мягче, — ты просто отказываешься ее видеть.
— Хватит. Вы ничего обо мне не знаете.
— Это ты о себе ничего не знаешь.
Тут Айдес отошёл от окна, и не удостоив меня и взглядом, уверенно прошествовал к двойным дверям. Он открывал двери — а я стояла на месте, глупо рассматривая его спину и волосы. И я сказала:
— Черт бы побрал вас.
— Черт побрал тебя, — не оборачиваясь, заметил Айдес.
И в его голосе была насмешка.
***
Я сидела на диване и ела орехи то из одной миски, то из другой, пока не пришёл Бет. Он пояснил, что путь свободен и до рынка, где ждет информатор, мы сможем добраться без особенных проблем.
— Я нашёл снаряды и батареи, — потрясая мешком, сказал он. Где были остальные, я интересоваться не стала и пошла переодеваться в свою походную одежду.
Ботинки, конечно, стоило бы заменить на новые, но я понятия не имела, где их взять в Вечном дворце. Я натягивала их, морщась. Они больно впивались в щиколотки. Слова Айдеса продолжали кружиться в моей голове; я придумывала все новые и новые ответы на его фразы, все остроумнее и злее, как мне казалось. И я сказала слово «черт». С ужасом я подумала о том, что могла сказать что и покрепче.
Айдес выводил меня из себя. Сначала я его опасалась, теперь я поняла, что он попросту меня бесит. Его высокомерие и уверенность в том, что знает меня лучше, чем я сама, его насмешки и омерзительная ирония. И, разумеется, из-за того, что он древний правитель этой проклятущей планеты, я с чего-то должна его слушать и проявлять сочувствие. Пока он направо и налево уничтожает своих же бывших подданных.
Я устала от всего этого. И как я злилась. Господи, как же я злилась на себя, на Айдеса, на весь этот проклятущий мир.
Тартар превращал и меня в кого-то другого; нет, я не становилась мутантом или неоргаником. Я теряла саму себя.