Я лежала на мягкой, пахнущей крахмалом постели и рассматривала стены: синие гладкие панели выглядели новыми, но ржавые потеки между стыками выдавали возраст покрытий. На стенах висели полки, заставленные фарфоровыми чайниками, вазами, фигурками. Ароматическими свечами и искусственными цветами. Сколько я ни всматривалась, определить вид этих цветов не смогла. Искусственные цветы другого мира: последнее напоминание о том, что когда-то он был живым.
Эта комната старательно пыталась быть человеческой, традиционной. Как и весь центр порядка.
Центр для людей. Пока мы с матерью шли от входа — хорошо охраняемого люка — до жилых помещений, нам попалось человек восемь или десять. В основном, все они были иссохшими, болезненного вида стариками, и почтительно пялились в пол, когда мать проходила мимо них. "Они уважают меня", коротко сказала она. "Слегка опасаются".
Первое, о чем я у нее спросила, был отец. Мать не ответила ничего определенного: она будто задумалась, а затем она сказала: "Он давно пропал. Мы пытались найти его, но скорее всего, твой отец мертв".
Удивительно: если много лет мечтаешь о чем-то настоящем и серьезном, мечта лишь крепнет. Но когда она сбывается, чувствуешь такую пустоту, что она высасывает тебя полностью, как чёрная дыра. Я могла ответить на ее слова лишь вздохом.
Затем мать принесла мне протеиновый батончик и стакан воды. Оставила в забитой безделушками комнате и велела не беспокоиться, отдохнуть и оставить все вопросы на потом.
Захочет ли она вернуться на Землю? Почему не вернулась до сих пор? Я не могла заснуть и задавала себе эти вопросы вновь и вновь.
Кажется, мать здесь стала большой, если можно так выразиться, шишкой. Она изменилась, став жёстче, ведь все же прошло больше десяти лет, но главное, что она выжила.
Обняла ли она меня, увидев, заплакала ли? Нет. Но это было нормально для моей матери.
Матери, что однажды бросила меня ради науки.
Матери, к которой я ушла, не обернувшись.
У меня не было и возможности это сделать. Я подбежала к ней, и мы тут же спрыгнули на подлетевший флаер. Мать пояснила, что давно услышала от местных торговцев о человеческой девушке, и ждала момента, чтобы выследить и забрать меня. Я ответила, что тоже ее искала, что видела столько отвратительных вещей и кажется, полностью потерялась, и она остановила меня, сжав предплечье. "Потом расскажешь. Тебе надо отдохнуть".
И я отдыхала.
Провалявшись без толку час или полтора, я встала, чтобы попить. В графине на низком столике воды оставалось лишь на дне, и я решила пойти поискать ванную или кухню.
Но дверь моей комнаты оказалась заперта.
Я дернула за ручку раз или два; затем начала громко стучать по пластиковому покрытию.
За дверью долго стояла тишина; затем послышался шёпот и приглушенное шарканье. Наконец, замок клацнул и дверь распахнулась.
Одна из бледных старух, что я видела до того, стояла за ней.
— Дверь закрыта для вашей безопасности, — глядя в пол, тихо произнесла она.
— Я могу увидеть свою мать?
— К сожалению, она… Отбыла по срочным делам, — старушка пожевала губами. – Я могу показать вам ванную комнату. Здесь нет особенных развлечений. Вам придется несколько циклов поскучать.
Так началась моя жизнь в Центре порядка.
Если раньше я полагала, что знаю о скуке все, то эти дни показали мне, насколько я ошибалась. Старики отказывались общаться; они продолжали запирать мою дверь по ночам. Я ела однообразную пищу, устроившись на краешке кровати, и долго-долго лежала в ванной, холодной и скудной, не в пример роскошной ванной Иренея.
Я думала о том, что скоро вернусь домой, и все это забудется.
Ведь я нашла маму.
Я думала об Айдесе — наверняка я облегчила ему жизнь. Больше не нужно искать информацию об органиках, препираться со мной, пытаться соблюдать нелепые «нормы общения». Он с чистой совестью может заняться восстановлением Тартара, каким бы идиотским ни был его план. Он безумец и его место — в этом безумном мире.
А я скоро вернусь домой вместе с моей матерью. Мы точно сможем написать потрясающую научную работу об этом мире, провести множество исследований. Мы всех убедим, что мое путешествие было настоящей научной экспедицией, а не спонтанным, в общем-то, решением. Земля будет защищена от Тартара новыми знаниями. Я смогу реализоваться, как специалист. Я выполню свою миссию. И внутри меня воцарится покой и мир.
Нужно всего лишь подождать. Не так ли?
Никогда в жизни ожидание не было таким ужасным.
Наконец, спустя пять циклов, когда я уже начала беспокоиться, одна из старушек поскреблась в дверь ближе к вечеру.