— Ваша мать ждёт вас. Я провожу, — как обычно, рассматривая свои стоптанные тапочки, сказала она.
Мы пересекли просторную комнату с низким потолком, а затем начали спускаться по массивной металлической лестнице. Я не понимала, где все это время была мать; в чем смысл моего "отдыха", но старушка, как и раньше, отказывалась отвечать на любые вопросы. Наконец она подвела меня к арке, завешанной тяжелой тканью, и довольно ощутимым тычком пальца впихнула внутрь. Этот жест не очень-то вязался с потупленными глазами и тихим голосом. Но я не стала возмущаться.
За занавесью оказалась просторная комната без окон, стены которой были задрапированы синей тканью, тут и там протершейся. Деревянная мебель – изогнутые стулья, кресла, низкий столик — будто сбежали из будуара начала двадцатого века. Только запах тут был резкий, слащавый и химический, и вместо так напрашивающегося винилового проигрывателя в углу стоял небольшой белый Информаторий.
Мать сидела в одном из кресел, вальяжно положив ногу на ногу. На ней была защитного цвета куртка и тяжелые ботинки. Взглядом она указала мне присесть напротив неё.
— Приветствую тебя. Что ж, не будем откладывать наш разговор, — сказала она.
Я села и автоматически провела ладонями по бархатному сидению кресла. Кому оно раньше принадлежало? Зачем в центре порядка вся эта роскошь?..
— Где ты была все это время?
— Расскажу позже.
Я нетерпеливо вздохнула. Все это было так… Нереалистично. Будто сон, который даже не мне снится. Я смотрю его со стороны, как кино.
— Сейчас нам принесут воду и еду, — мать внимательно рассматривала моё лицо, — как ты себя чувствуешь?
Каково это? Спустя столько лет вновь ее увидеть? Одновременно ошеломительно и обычно... будто эмоций настолько много, что чувствуешь лишь отчуждение.
— Я скучала по тебе и папе, — глядя в пол, начала я, — и....
— Нет-нет, физически, — мать подняла тонкую руку с длинными пальцами: очень аристократическая рука, ничем не похожая на мою крошечную ладонь, — ты здорова? Эта тварь хорошо с тобой обращалась?
Сперва я не поняла, о ком она.
— В Вечном дворце, — медленно, как тугоумному ребенку, произнесла она, — тебя хорошо кормили?
— Да. У… Айдеса и его слуг большие запасы органической пищи, — пробормотала я и повертела в пальцах полуистлевшую кисточку, которая свисала с подлокотника.
Мать медленно покивала.
— Почему ты назвала Айдеса тварью?
— Потому что он опасная хищная тварь, уничтожающая существ направо и налево, — мать усмехнулась. Странная это была усмешка, — он всегда ценил лишь свою собственную шкуру. Ты не заметила?
Разумеется, она была права.
— Айдес безумен, — холодно добавила мама, и я вздрогнула — она повторила мои мысли, — но ты его уже не увидишь. Он нам не угроза.
В этот момент внесли питье – желтоватый сок в большом стакане и нечто, похожее на рисовые шарики, и я залпом выпила жидкость. Скорее не сок, а чай, и вкус его был странным.
— Нам нельзя здесь долго оставаться, — сказала мать, — обычно я обитаю в другом центре, он гораздо больше похож на настоящее земное жилище, чем этот бункер посреди свалки. Мне пришлось срочно отбыть туда сразу после того, как я тебя нашла. Так что сегодня вернемся вместе.
— Почему не домой? – выпалила я. Я совершенно не хотела давить на маму; было так странно смотреть в ее полупрозрачные глаза, о чем-то спрашивать, просто говорить. Будто все это мечта, которую я отпустила давным-давно, — и почему ты до сих пор не попробовала вернуться на Землю?
Мать выпрямилась; положила ладони на колени. Ее лицо словно окаменело – я не видела у нее прежде такого выражения. Раньше, когда разговор был сложным, она морщилась. «Мы с твоим отцом решили заняться новым перспективным проектом», как-то сказала она, и ее узкий нос прорезали складки. Через четыре месяца Дыра проглотила родителей, будто их вовсе и не было.
— На Земле для меня нет ничего интересного, — ответила мать, — я слишком привыкла к жизни здесь. Я потратила множество циклов на то, чтобы разобраться в том, как устроен этот мир. Обустроиться и выжить.
— Но я хочу вернуться, — с жаром возразила я, — господи, я прилетела сюда за тобой. За тобой и папой. Там… До сих пор все вас помнят. Мы можем столько рассказать об этом мире. Это будет сенсация. Мы столько сделаем для науки. Ты знаешь, чем я занимаюсь? Я…
Мать приподняла ладонь, останавливая меня. Я резко осеклась, глупо раскрыв рот.