Она вновь попробовала потащить меня за предплечье, но я выдернула руку. Со лба капал пот, и меня трясло, но я все же смогла сказать:
— Я не собираюсь с тобой никуда идти. Ты… Ты не в себе.
Мать не ответила. Она кивнула кому-то в коридоре, и проход вдруг загородила бесформенная фигура в ржавых доспехах. Энтропийный мутант?! Но что он делает здесь, в центре порядка и почему подчиняется моей матери?..
Огромные руки, сделанные из крюков, больно подхватили меня за талию, а в следующую секунду потолок и пол поменялись местами — тварь закинула меня к себе на плечо, а как только я попробовала увернуться и сползти — на сколько мне хватало сил — острый крюк впился мне под лопатку.
— В камеру, — совершенно спокойно сказала мать. Я пыталась поймать ее взгляд, но она смотрела лишь на монстра, — не порань. Во-первых, девушка нужна целая, во-вторых, от ее крови тебе лучше держаться подальше.
Мутант потащил меня по лестнице; все вокруг кружилось. Меня ужасно тошнило, но дальше судорог дело не шло. Все внутренние органы будто сжимали ледяные руки; а снаружи острые крюки прижимали меня к корявым ржавым доспехам. Наконец, меня сбросили с металлического плеча на пол.
Скрипнула решетчатая дверь: я и впрямь оказалась в камере.
Я вздохнула и вытянулась на полу. Как только мутант ушел, мне стало легче; голова становилась все яснее, и жар тоже спадал.
Как все было просто раньше. Мир делился на страшные Дыры и будни в съемной квартире; на прошлое, в котором были беззаветно преданные науке родители и настоящее, с чужаками, в любую секунду способными на предательство. На грехи и праведные вещи, на правильное и неправильное.
Я отправилась на поиски матери в ад — и каков итог: я нашла ее, и лежу, ею же отравленная, на полу в камере, куда меня бросили по ее же приказу. Это было так безумно, что я засмеялась, закрывая ладонями лицо; когда я отняла руки, то увидела, что пальцы мокрые от слез.
Может быть, это я сошла с ума. Может, по какой-то причине у мамы есть весомые доводы для того, чтобы так поступать со мной.
Я села на полу и осмотрелась. Пустая пыльная каморка; ни ламп, ни кровати, только дверь-решетка, а за ней — небольшой округлый зал с темным дверным провалом.
И так тихо, что звенит в ушах. Наверное, это глубокий-глубокий подвал.
Я не знала, сколько сидела так, прижавшись лицом к прутьям, пока не послышались шаги.
Это была она, мама, и мне на секунду поверилось, что сейчас она подбежит, скажет, что все это была ужасная ошибка; что у нее были причины вести себя так; что отец жив, и сейчас мы все втроем сядем на корабль и улетим на Землю, где отпразднуем все те мои дни рождения, что они пропустили.
Но нет. Глаза матери были холодны; она даже как-то расслабилась, уже не стараясь изображать улыбку, как в первые минуты нашей встречи.
— Что ж, я думаю, в маскараде больше нет нужды, — сказала она. — С тобой не получится играть по-хорошему.
Подошла ближе. Закатанный рукав куртки, под которым скрывался коммутатор, мать закатала еще выше, обнажив белую, в редких веснушках руку. Затем достала из кармана перочинный нож.
— Смотри внимательно, так будет доходчивей, — заявила мать и провела ножом по коже.
Я не успела зажмуриться или отвернуться: наоборот, я смотрела за тем, что происходило дальше, не отрываясь.
Из пореза не хлынула кровь. Нет; из него поднялись вверх, разрывая и раздвигая в стороны кожу, черные матовые кристаллы. Их грани крошились и шипели; покрывались коррозией и трескались; в секунду их заволокла знакомая черная пена, и вдруг — они рассыпались песком, а поверх них руку стремительно покрывал нарастающий эпидермис, пока предплечье не стало целым. Последними комично высыпали веснушки. Еще один генетический признак матери, который мне не достался.
Матери?..
— Дело в том, Рейна Мур, что я не твоя мать.
Эта… Женщина сцепила руки за спиной.
— Впрочем, генетически я во многом действительно она.
Я отошла от решетки как можно дальше.
— Видишь ли, Дана Мур была уникальным специалистом. Пойти на такой риск, такую жертву, оставить собственного ребенка… Я давно присматривала за ней. Поэтому когда Дана и ее муж решились на путешествие в Тартар, о других удачах можно было и не мечтать.
— Что вы с ней сделали?..
— Корабль Даны и Эйнара разбился, — женщина скрестила руки на груди. — Я подделала записи в центре порядка. Впрочем, тело твоего отца так и не нашли, так что он может быть и жив. А вот тело Даны…
Она провела ладонями вдоль куртки, словно хвасталась ею, а не телом моей матери.
— Видишь ли, не только Айдес еще может заполучить органическую тушку в наших суровых краях, — женщина чуть улыбнулась. — Мой способ, конечно, был куда изощрённее.