— Зачем вы подделали записи? Зачем вам я?
— Я выслеживала тебя еще до того, как ты сюда прилетела. Мы полностью генетически совместимы. И ты эмпатка. Ты в курсе, откуда появились дети-эмпаты?
Я покачала головой.
— Это я, — женщина подошла еще ближе; ее лицо касалось прутьев решетки. — Кто-то же должен был позаботиться о Тартаре. Дыры, ваши эксперименты, ваши корабли, ваш контакт. Вся ваша программа, связанная с Тартаром, отслеживалась и контролировалась мной. Пока чертов Алеф и его подельники не разрушили мои корабли, я бродила по Земле, как по своему полигону, а ваши наивные ученые пересчитывали тварей, вылезающих из Дыр.
— Бред, — глядя в пол, сказала я, лишь бы хоть кто-то сказать.
— Ты так наивна, — женщина пожала плечами, — ты, Рейна, одна из самых больших генетических удач. Ты можешь подарить Тартару жизнь: сотни неоргаников получат шанс на нормальные тела благодаря тебе. Благодаря энтропии, которую ты так здорово уничтожаешь.
— Почему тогда я за решеткой? Зачем вам пришлось столько врать?..— я взглянула на нее исподлобья. Женщина смотрела на меня, как на кусок мяса.
— Потому что ты не захочешь помогать мне, — женщина вздохнула. — Но деваться некуда. Эта помощь будет долгой, неприятной. Болезненной. В конце ты мучительно умрешь.
«Она растащит тебя по кусочкам. Клетка за клеткой».
— Гелло, — сказала я.
— Приятно познакомиться, Рейна Мур, — она улыбнулась широкой, плотоядной улыбкой; улыбнулась ртом моей матери, и я знала, что эта улыбка будет сниться мне в кошмарах, пока я не умру.
Коммуникатор на руке Гелло засветился красным.
— Я же сказала, готовьте подземную машину! Через цикл она должна быть загружена припасами и заправлена.
Она резко развернулась и ушла; где-то наверху послышался топот. Я стояла посреди камеры, словно окаменев, и напряженно думала. По крайней мере, я еще могу размышлять.
Так вот какова на самом деле власть Гелло.
Ей подчиняются и люди, и мутанты; она легко может обдурить любые Информатории и центры порядка. У нее масса оружия и техники. Она множество раз была на Земле. Сопротивляться ей – смешно.
Возможно, она убила мою мать. Убила и… Использовала ее тело. И то же самое сделает и со мной.
Я поверила тому, что Гелло сказала об эмпатах. Действительно, научного объяснения этой способности так и не было; я не могла и теперь называть ее божьим провидением.
Вся моя жизнь была в руках отвратительного монстра, который только и думал, что о спасении своей шкуры.
Не так ли?
Только вот кто именно этот монстр?..
И эти разговоры о спасении Тартара. Неорганики, которые снова могут стать живыми. Почему они все так сильно пекутся об этом? Мягко говоря, у этой планеты есть масса других проблем. Здесь все физические законы сходят с ума.
Неужели в этой катавасии мясо и кости — самая заветная мечта?
Очевидно, я чего-то не понимаю. Что-то от меня ускользает. Понять бы, что…
Сверху послышался страшный грохот. Чьи-то крики; затем — будто кто-то кубарем полетел вниз по лестнице. Хлопнула дверь. Я шагнула назад и прижалась спиной к стене камеры. И увидела Гелло — та, хаотично измазанная кровью и черной жидкостью, вдруг вылетела из дверного проема и распласталась на полу перед камерой.
Да, я понимала теперь, что это не моя мать. Но с трудом подавила крик.
— Так и знала, что в Центре порядка Полиса могут быть свои подводные камни, — Гелло сплюнула кровь и приподнялась на локтях, а затем вдруг вновь упала, будто кто-то швырнул ее обратно на пол.
Кто-то невидимый.
Айдес снял шлем и взглянул на меня, но сразу повернулся к Гелло.
— У тебя даже хватило наглости попросить прислать за собой шаттл, — сказал он. — Ты стала слишком храброй.
— А ты – слишком глупым. Довериться Иренею и Ламии… Но шлем — полезная штука. Мне даже в голову не пришло, что ты вернешь себе эту игрушку, — Гелло вновь сплюнула кровь. Ее губы стали ярко-красными. — Что теперь?
— Теперь я могу свернуть тебе шею, — Айдес подтащил Гелло к моей двери, — открывай.
Гелло вытащила из кармана куртки ключ; зазвенела им в замке, ухмыляясь мне своим красным ртом. Я отвела глаза. Дверь распахнулась; Айдес оттащил Гелло в сторону, и когда я, вся внутренне сжавшись от отвращения, вышла, пихнул Гелло в камеру и закрыл за ней замок.
— Ты ведь знаешь, Рейна, что я тебе не соврала, — Гелло ровно встала внутри камеры, задрала вверх подбородок. Так бы сделала и мать. — Я следила за тобой с того момента, как ты была эмбрионом. Присматривала, когда пропали твои родители. Подарила тебе такую интересную жизнь, работу, приключения. В чем-то я действительно твоя мать. Знаешь, ведь Ночи боли принесли Тартару не только ужас и разрушение. Некоторыми чудесами природы вполне можно было пользоваться… Наши знания о генетике и немного безумия апокалипсиса смешались в восхитительный коктейль. И Земля, огромное поле для экспериментов! Чистый, невинный мир, точно, как ты, Рейна.