— Спасибо.
Мэнсон промолчала.
Она открыла дверь и покинула мою палату. Я несколько минут бездумно смотрела на свои ноги, укрытые тонким белым одеялом. Ну и что все это значит? Я – самый чувствительный эмпат из всех? Но мне все равно не доверяют? Мэнсон меня жаль? Начался Армагеддон? За стеной медблока раздался взрыв, и я зябко поежилась. Тонкая стена здания отделяла меня от новой реальности. Что я увижу, когда покину палату? Мир после Взаимодействия. На что он похож?
Мне было страшно, как никогда в жизни. И никто не мог мне помочь.
Я зашептала молитву, но ощутила лишь пустоту. Мне не становилось легче, будто господь оставил меня; словно я отделена не только от людей, но и от своей горячей и, как я считала, такой искренней и сильной веры.
3
Морару принесла мне одежду. Молча сложила ее на краю кровати, а потом, неловко улыбнувшись, ушла. Я не стала спрашивать ее о том, что случилось за сутки, которые я провела в палате. Я слишком измучилась. Двадцать четыре часа тянулись долго, будто неделя, состоявшая из бесконечного страха, кошмаров, мерзкого куриного бульона и отвратительного чая. Из молитв, от которых становилось только хуже. Из мелькавшего в ужасных снах лица матери, что исчезало в темной воде; улыбки отца, безуспешно скрывавшей боль и дарящей бессмысленную надежду. Не то чтобы я не привыкла к таким снам, они постоянно повторялись.
Я надела свой свитер, джинсы, лабораторный халат – выдали новый, почему-то на пару размеров больше, чем следовало бы. Белые полы нелепо свисали ниже колен. Я посмотрела на себя в зеркало в углу – все то же бледное лицо украшает лиловый синяк на лбу, давно не чесанные рыжеватые волосы лежат на плечах, под глазами огромные круги. Что ж, я выгляжу, будто больной гриппом человек, неудачно повстречавшийся с дверным проемом.
Я покинула палату и остановилась напротив выхода из медблока. За пластиковой дверью стояла тишина.
Я медленно вдохнула и выдохнула.
И вышла на улицу.
Было раннее утро. На короткой траве лежала изморозь; в окнах стоявшего напротив медблока кампуса уютно горел оранжевый свет. Засыпанную гравием дорогу вспахали колеса автомобилей и военной техники. Машин прибавилось – они стояли рядком слева, напротив подлеска.
Есть вещи, которые невозможно себе объяснить: порывы, столь же иррациональные, сколь и сильные. Стоя посреди спящего утреннего кампуса, слабая и измотанная, я думала только об одном: я должна увидеть Дыру.
Сердце колотилось в горле, и все внутри кричало «не ходи, топай в лабораторию, кампус, не туда», но ноги уже несли меня к лесу.
Рассветное солнце расчертило деревья ярко-красными полосами. Тропа была засыпана поломанными ветками и упавшими стволами; большую часть вершин словно срезали гигантским ножом. Я старалась идти аккуратно, но все равно постоянно задевала торчащие острые сучья.
Наконец, я вышла к Дыре. Прежде унылая, монохромная картина изменилась, став пестрой, почти импрессионистской.
Землю покрыли пятна разноцветной крови. Оградительные ленты были оборваны, табличка с предупреждением об уровне энтропии втоптана в грязь; оплавленная красноватая земля волнами вздымалась к котловану. Стационарные сканеры и провода тянулись к огромному черному кораблю, который стоял у противоположного края Дыры. Он щетинился в разные стороны матово блестящими иглами. Остроугольный массив кабины был направлен ко мне, и казалось, что за темным мутным стеклом смотрят с ненавистью тысячи глаз.
Я отвела взгляд.
Корабль был самой иной и нездешней вещью, какую я когда-либо видела. Твари, что обычно прилетают к нам с той стороны Дыры, похожи на животных. Но этот корабль же был создан мыслящими существами: казалось бы, такими же, как мы, но нам чуждыми.
Я шагнула назад, и наступила ногой на что-то мягкое – это оказался обгоревший труп гарпии, который отчего-то забыли отнести в лабораторию. Мне вспомнилось, как в детстве я увидела по телевизору передачу об убийстве китов: пропитавшийся кровью песчаный берег, до нелепости огромные мертвые туши.
Это место, как и тот берег, словно пропитала сама смерть.
Нужно было убираться отсюда. Я бросила еще один взгляд на залитую красным солнечным светом Дыру, и пошла обратно.
Я перебиралась через очередное поваленное дерево, когда вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. По шее сзади побежали мурашки, и я поежилась. Я крепче ухватилась за ветви и подтянулась вверх, чтобы встать на ствол обеими ногами.
Что-то стояло за моей спиной.
Нечто, что я видела краешком глаза и от чего нужно бежать. Я чувствовала его.