Я не помню, сколько времени провела, сжавшись в комок в кровати и прерываясь для походов в ванную. Я не знала, что мне делать, позади и впереди осталась лишь чернота.
Я не помнила, была ли та часть цикла, которую мы относили к ночи, или та, что относили ко дню, когда я наконец решила покинуть свою комнату. Я вышла из двери и спустилась по лестнице: передо мной раскинулся молчаливый, темный, огромный Вечный дворец. После того, как Лета отчистила от пыли пол и починила освещение, он стал более торжественным и эпическим, но все равно совершенно не похожим на жилище. Дворец и раньше не притворялся уютным: сейчас его уходящие высоко вверх колонны, черно-белый пол и серые стены, в которых угадывались давно стертые временем рисунки больше всего напоминали музей.
Я зашла на кухню к Аскалабу, но его там не было. Во внутреннем дворе не виднелись ажурные очертания Леты; Айдеса я искать не стала, поскольку не была уверена, что действительно хочу его видеть.
Раньше я считала, что мне плевать на собственное одиночество. Так вот, настоящего одиночества я тогда просто не знала, потому что жива была надежда. Когда она исчезает, одиночество подкрадывается к тебе и запускает острые зубы прямо в холку.
И приходит твой новый друг: отчаяние.
Я вернулась к себе и долго спала; мне снилась моя мать. Или Гелло. Красный окровавленный рот, усмешка, холод, который распространялся вокруг тонкой фигуры, будто круги по воде. Я знала, что не справляюсь с этим страхом, потому что молитвы не смогут мне помочь.
— Вставайте, госпожа, вам нужно поесть, — сквозь сон до меня донесся голос Аскалаба. Нехотя я раскрыла глаза: ресницы слиплись.
Аскалаб стоял у кровати, сложив проволочные руки на тряпичной груди. Я прошагала мимо него в ванную и замерла, глядя на себя в тусклое зеркало. Мое лицо было красным и опухшим, волосы — спутанными. Я была пуста и темна и полностью, до самого основания, разрушена.
Как ни странно, я нашла в себе силы вымыться и растереться белоснежным грубым полотенцем. Когда я вернулась в комнату, Аскалаб все так же смиренно ждал. Мы вместе спустились в холл и пришли в столовую, где Аскалаб приготовил традиционный завтрак (или обед?) — каша, орехи, вода с разведенными в ней сухими фруктами.
Я посмотрела на аккуратно расставленные пестрые горшочки и почувствовала, что опять готова расплакаться.
Несчастное, давно лишенное жизни существо заботится обо мне. Готовит еду, следит за тем, чтобы я была сыта и здорова. Там, дома, все плевали на меня; я составляла ценность лишь как эмпат. А Гелло…
Неужели она не врала? Действительно ли она была способна подчинить себе всю мою жизнь, мои умения, выборы, которые я совершала?
— Госпожа, садитесь, — Аскалаб подвел меня к стулу. Я поняла, что уже несколько минут стояла, замерев и глядя в одну точку, пока в окне за моим плечом шумел металлический лес.
— Если так дальше будет продолжаться, вы заболеете, — Аскалаб сел поодаль от меня. По-моему, это был первый раз, когда он сам решил составить мне компанию, — я понимаю то, что вы пережили…
Я зачерпнула полную ложку и орехов и уставилась в тканевую чалму:
— Серьезно? Понимаешь?
— Даже если я не помню своего прошлого, — сухо проговорил Аскалаб, — это не значит, что я лишен памяти о чувстве потери. Я наблюдал, как разрушается этот мир много-много лет.
Я хотела извиниться перед ним, но набила рот едой. Я пыталась жевать ее, сухую и безвкусную, и понимала, что вот-вот разрыдаюсь снова.
— По крайней мере, вы получили ответ на один свой вопрос, — Аскалаб встал и прошел к дверям кухни, — вы пришли сюда за ответом. Неужели вы не подозревали, что он может быть и таким?
Аскалаб был прав. За его туловищем в приоткрытой двери виднелись черно-белые существа, состоящие из ажурного черного металла и белого фарфора — они выглядели, как маленькие, еще более изящные подобия Леты. Как только они заметили, что я их вижу, существа с шуршанием спрятались.
— У вас есть полные основания не доверять господину, Рейна, — продолжил Аскалаб, — но если кто-то и способен помочь вам — это он.
Я сильно в этом сомневалась. Когда я убежала от Айдеса, он вызывал во мне только ярость. Он такая же часть этого мира, как Гелло. Они удивительно похожи. Только вот Айдес защищал меня, пусть и в своей эгоистичной манере; Гелло же не скрывала, что я представляю для нее ценность только с генетической точки зрения. Она растила меня на убой, как племенную корову.
Но Айдес спас меня от Гелло.