— Как пожелаешь, — Айдес открыл дверь и пропустил меня вперед, и мы пошли прочь из усыпальницы.
В оранжерее нас ждала Лета; Айдес шепнул ей какие-то указания, которые я не смогла разобрать, и пошел в холл, а затем во внутренний двор. Я не знала, куда мне податься, и хоть Айдес и не обращал на меня внимания, отправилась за ним.
Возле дерева, на котором все еще оставался последний листок, прямо на земле стояли блюда с традиционной едой, что нам готовил Аскалаб, а еще графины с водой и желтой густой жидкостью. Айдес снял свой плащ, под которым оказался такой же грубой вязки черный свитер, расстелил плащ прямо под деревом и уселся сверху, скрестив ноги.
Я поняла, что он не в первый раз обедает здесь и уже хотела тихонько уйти, пока он меня не заметил.
— Иди сюда, Рейна.
Я осторожно присела на край его плаща, и штанины моих белых холщовых брюк испачкались в земле. Низкое сиреневое небо нависало прямо над стенами замка, и между темных облаков проскакивали ветвистые, будто снятые в замедленной съемке молнии. Айдес зачерпнул полную ложку орехов, прожевал их и спросил:
— Как долго ты останешься со мной?
— Я только сказала вам, что пока не могу принимать никаких решений, и вы уже хотите от меня четких ответов.
— Я думал, что как только ты узнаешь правду о Гелло, ты захочешь уйти, — Айдес налил в бокал желтую жидкость и отпил. – Ты поймешь, что все эти поиски твоих родителей с моей стороны — отчасти профанация, потому что я догадывался, что случилось с твоей матерью. Что она мертва.
— Но вы не знали про моего отца.
— Верно. Но, возможно, мне просто хотелось, чтобы ты задержалась здесь.
— Мне кажется, я вам только мешаю своим нытьем и спорами.
— После многих веков, когда тебе никто не перечил, это даже приятно.
Айдес отставил бокал, и его рука скользнула к моим ладоням, которые я держала сложенными на коленях. Он накрыл своими горячими и сухими пальцами мои.
Ему, конечно, не стоило ко мне прикасаться; может, было бы правильнее, если бы он спросил разрешения.
— Рейна, послушай, — сказал Айдес, — даже если ты скоро покинешь меня и мы никогда снова не встретимся — а я клянусь тебе, что сделаю все, чтобы закрыть Дыры — ты должна знать, что я обязан тебе больше, чем своей жизнью.
— Именно потому, что я скоро вас покину, я не могу строить очередной песчаный замок, — тихо сказала я. – Поверить вам.
Айдес убрал руку; я увидела, что задела его. Он знал, что я права, и мне стало неловко. Я поднялась и отступила в сторону:
— По-моему, я вас неправильно поняла. И получилось как-то грубо.
— Да уж. Я вовсе не имел в виду, что ты обязана мне доверять.
— Я лучше пойду к себе, — сказала я.
— Хорошо, — согласился Айдес, отворачиваясь. Я должна была избегать его и держаться подальше, пока не разберусь в себе и во всем этом бесконечном шторме.
Я сделала шаг назад, и затем еще один; а потом почему-то оказалась на коленях, за спиной Айдеса, сидящей на краю его расстеленного по земле плаща.
— Но пока я еще здесь, — сказала я, обнимая Айдеса одной рукой со спины; другой я обвивала его шею, чувствуя, как по пальцам скользят его тяжелые, неожиданно холодные волосы. Айдес мгновенно напрягся под моими руками, затем резко развернулся. Я почувствовала власть над ним, ощущение того, что Айдес не может мне сопротивляться, точно так же, как я, на самом деле, не могла сопротивляться ему. Я и он — мы были созданы друг другом. Оказывается, так обнимать кого-то — невероятно приятно. Словно прикосновения помогают разделить вечный ужас внутри, и он исчезает.
— Вы слишком многое обо мне знаете, — я положила голову ему на плечо, — и постоянно врете. Если бы вы только знали, как это раздражает.
— Ты имеешь полное право злиться и ненавидеть. В этом нет греха.
— Да что вы вообще знаете о грехе? – я отстранилась. Айдес провел рукой по моей щеке:
— Все.
18
Я проснулась от жары. Простыни прилипли к телу; воздух оказался душным и терпким. Обычно я не открывала окон в своей комнате, но сейчас деваться было некуда. Я встала, повернула ржавую ручку и приоткрыла створку. С улицы донесся безжизненный запах пустыни. Я с жадностью втянула его носом, чувствуя, как улетучивается сон.
Но жар не уходил. Больше всего это ощущение напоминало лихорадку. Неужели мой иммунитет к хаосу Тартара иссяк? Очень не вовремя.
Я накинула на плечи халат и спустилась в холл. Было так тихо, что закладывало уши; я слушала свои шаги с наслаждением. Вечный замок, черно-белая гравюра где-то за пределами времени и пространства; когда я покину тебя, я стану скучать.