Видимо, я многое упустила.
«Олимпом» называли программу, которую испытывали в первые десять лет после того, как открылась Дыра-дебютантка. Программа была простой: отправка «на ту сторону» баллистических ракет. Программа оказалась дорогой и абсолютно неэффективной: Дыры не исчезали, прорывы не прекращались. Судя по всему, ракеты просто не достигали своих целей, взрываясь в неведомом «нигде» между Землей и Тартаром.
— Так вот, второй этап операции предполагает-таки пилотируемый полет с камикадзе на борту. Человек все равно там не выживает, ведь так?
— Ересь какая-то, — я потерла кулаком лоб. Конрад выжидающе смотрел; ох, он догадывался о том, как мало правды я рассказала, — да, люди там мутируют и гибнут. Возможно, пилот просто не успеет запустить снаряд, когда окажется там. И даже если запустит, не факт, что оружие сработает так, как надо. Физика в… том пространстве сходит с ума.
Конрад, Джон и Мелисса смотрели на меня, не отрываясь. Я знала, что мало кто мне поверил, когда я объясняла, как выжила.
Я тогда сидела за крошечным столом в одном халате и дурацких тряпочных тапках, передо мной расположилась комиссия: розовые, живые люди с блестящими глазами, человеческими голосами, обычные, нормальные, настоящие, и все это было так ужасно непривычно.
— Так как вам удалось выжить, мисс Мур?
Я подняла голову и сказала:
— Я самый сильный эмпат.
Я не знала, насколько это безумно звучит; есть ли вообще общемировая статистика по эмпатическим способностям. Я просто попала пальцем в небо; и когда мне устроили встречу с Мэнсон, я поняла, что выбила десять из десяти.
Это был тот момент, когда в борьбе Рейны науки с Рейной чувств вторая отправила первую в нокаут.
У меня не оставалось объективных причин для того, чтобы солгать, но я не могла сказать правду.
Тогда я думала об одном. Три капли крови были только для меня; для нас. Единственное, что у меня от него осталось.
— Тем не менее, многие рассматривают «Олимп-2» как единственно возможный путь к победе, — Джон отпил кофе, взял из вазы хлебную палочку и с хрустом откусил.
— К победе?!
— А как это назвать еще, мисс Мур? Мы воюем, — Джон скрестил руки на груди, — Тартар нужно уничтожить. Не будет планеты — не будет Дыр.
— Это спорная точка зрения, но по сути верная, — Конрад вздохнул, — ты сама, Рейна, говорила, что там нет жизни, только свора неоргаников, каких-то хилых мутантов… А наши прекрасные контактеры, может быть, уже давно откинули свои бронированные копыта.
Я сцепила зубы, стараясь не выдать никаких эмоций. Все это бессмысленная болтовня.
— Скоро институты должны будут выступить со своей официальной позицией, — сказал Джон, — я работаю в Европейской академии естественных наук, и у меня информация из первых рук. Я долго искал встречи с тобой, Рейна. Нам нужна помощь и твой опыт. Тот, о котором ты не сообщала официально.
— Я не думаю, что этот план верный, — я взяла себя в руки и взглянула Джону в глаза — они были ярко-голубые. И наивные, как у всех научных светочей высокого пошиба, — должен быть другой выход.
— Мы просто хотим, чтобы ты прислушалась к нам, пока не поздно, — Мелисса нервно заправила кудрявую рыжую прядь за ухо и продолжила, — нас много, мы собрали закрытую группу в интернете — я тебе потом пришлю ссылку, правительства сейчас все замалчивают, чтобы не было паники, но ситуация очень неприятная. Если бы ты могла помочь...
Я не ответила. Принесли мой заказ; разговор переключился на что-то миролюбивое, обсуждение эмпатских сплетен. Я же ела и думала о том, к чему может привести выбор, что я сделала. Но не поздно все исправить; нужно лишь придумать, как.
Дыры должны быть закрыты. Мне обещали, что их закроют; но что, если из-за моего побега все пошло не так?..
Я доела и выпила чай; мы оплатили счет и вышли на улицу.
— Пока, Рейна, — серьезно сказал Конрад, зажигая сигарету, — я не хотел тебя сегодня слишком загружать, но я буду рад, если ты встретишься с нами еще.
— Конечно, — я улыбнулась ему; мне от них нужна информация, пусть считают, что я на их стороне. Мелисса поцеловала меня в щеку и быстро умчалась к вокзалу.
Джон сказал:
— Я бы поговорил с тобой наедине, если ты не против.
— Конечно.
— Где ты живешь? Могу проводить тебя.
— В «Дабл три».
Мы неторопливо пошли в сторону отеля.
— Скажу прямо: я лично заинтересован во всей этой истории, потому что моя сестра была эмпаткой. Она пропала четыре месяца назад с полигона возле Ганновера.