— Тогда давай вызывать такси. Я поеду с тобой.
— Нельзя. Мне надо самой пока разобраться, что это, — я не могла признаться Ванде в том, что мне просто очень страшно.
Она же не стала настаивать: может быть, и сообщила кому следует, но мне было не до подозрений.
Я провела остаток ночи с ужасной мигренью, не в силах выбраться то из-под горячего, то из-под ледяного душа. Ванда вновь легла спать, и я изо всех сил старалась не мешать ей.
Когда мне стало чуть получше, я сразу же залезла в интернет. Думала, что сеть будет бурлить из-за вчерашнего ночного Прорыва поблизости от Лондона, но везде была тишина. Общий фон без аномалий, пусто и тихо.
Вот это уже по-настоящему странно.
Утром на кухне меня встретила Ванда — крепким чаем и недвусмысленным взглядом.
— Тебе бы съездить в лабу все равно. Янг с ума сойдёт, если ты это от неё скроешь.
— Что именно? Они коллективно решили, что я профнепригодна по психологическим причинам, — я со злостью плеснула кипяток в чашку, — если я приеду и расскажу о том что было ночью, они опять отправят меня на все эти комиссии.
Ванда смотрела на меня с подозрением.
— Комиссии, стенограммы которых засекречены.
— По моей просьбе.
— Почему?
— Потому что в той информации не было никакой ценности.
Вот же настойчивая девица. Ванда смотрела на меня в упор, на ней была смешная растянутая розовая майка. Я рассматривала ее ворот, когда хозяйка майки вновь спросила:
— Почему?
— Потому что я не сказала ни слова правды.
Я с грохотом швырнула тарелку в раковину. Ванда выпрямилась и медленно моргнула, и я увидела, что ей страшно. Она думает, что живёт с сумасшедшей.
Она близка к истине.
— Все было настолько ужасно? – тихо спросила Ванда, — мне жаль, что тебе пришлось это все пережить. Я сочувствую, хоть тебя практически и не знаю. Но невозможно жить, не делясь такими вещами. Тебе надо кому-то это все рассказать.
— Я не могу, — я сказала это так тихо, что сама с трудом расслышала.
Ванда выпрямилась возле холодильника, скрестив руки на груди. И заявила:
— Расскажи мне. Я настаиваю. Я хочу, чтобы ты мне выговорилась. Я хочу тебе помочь.
Я почувствовала, как изнутри поднимается горячей волной ярость. С трудом сдерживаясь, я ответила:
— Нет. Зачем это тебе? У меня нет причин тебе доверять.
Ванда медленно поморгала, потом обиженно поджала губы.
— Мы соседки. Знаешь ли, у меня нет иллюзий, что ты относишься ко мне хотя бы как к приятельнице. Я наблюдала за тобой — еще тогда, на Инвернесс-2, да и до него тоже, ты одиночка. Но из тех, кто один потому, что боится, — она отлепила от холодильника магнит с маяком и покрутила в пальцах, — теперь ты видела многое, ты изменилась. И страхов должно стать меньше. Я считаю, что тебе нужна помощь. Нормальный, обычный разговор. Я не могу жить с человеком и наблюдать за тем, как он мучается. Можешь считать, что мне совесть не позволяет.
Я смутилась. Раньше подобные разговоры вели люди, которые, как я считала, “набиваются в друзья». Я отправляла их куда подальше, не веря в искренность. Но кто знает, скольких шансов на добрые отношения я лишилась?
— Я вернулась сюда с одной миссией, — помедлив, сказала я быстрее, чем успела осознать, что действительно рассказываю Ванде то, что решила от всех скрыть, — там… с той стороны есть женщина, которая создала Дыры и создала нас, эмпатов.
Ванда не казалась удивленной, только лоб ее прорезала тонкая морщинка.
— Это старая версия нашего происхождения. Значит, ты нашла ей доказательства?
Я кивнула.
Ванда налила себе зеленый чай и села за стол. Плюхнула в чашку полную ложку сахара — ого, а как же здоровое питание? — и вздернула голову, слушая. Я села напротив неё и стала смотреть на поднимающийся от чашки пар. В комнате было прохладно, так что пара получалось много. Мне бы хотелось, чтобы он был огромным, как облако; и меня в нем совершенно не стало видно. Было бы проще рассказывать.
Ванда отпила чай.
— Эта женщина ждала, когда моя мать попадёт туда, в мир по ту сторону Дыры. Она убила ее и использовала ее тело, чтобы выжить.
Ванда закашлялась и подняла на меня огромные слезящиеся глаза:
— Вот этого я уже не ожидала услышать. Ты... отлично держишься…
— Давай потом, ладно? Я сообщаю тебе факты. Оставшиеся жители того мира умирают. Им нужны человеческие ткани, гены, иначе они совсем разрушатся, поскольку состоят в основном из неорганики. Эта женщина, Гелло, то же хотела сделать и со мной, использовать меня для того, чтобы спасать этих существ.
— Почему именно тебя?