— Рейна, — я позволила Гринвуду обнять себя, — я так волновался…
Сомнительно.
Я села напротив и начала слушать долгий рассказ о том, как они с Грантом метались вокруг Дыры, силясь вытащить Мелиссу. У меня перед глазами стояло рыжее пятно ее волос и зеленая куртка. Может быть, она, конечно, и чудом выжила… Но скорее всего, Мелисса умерла. И в мучениях.
— Я зря выбрал эту Дыру, — официантка принесла Гринвуду кофе и стопку виски, и он выпил стопку не глядя и заказал еще одну, — я должен был повести вас в более безопасное место. Вокруг Даремской Дыры постоянно творилась чертовщина, но в последние дни…
— Что «последние дни?»
— Четыре дня назад два даремских эмпата, при этом не очень чувствительных, оставили на форуме сообщения… Ну, — Джон замялся, — это закрытый форум для особых обсуждений... Так вот, эмпаты написали, что чувствовали прорыв. В Дареме. В той самой Дыре.
Четыре дня назад?!
— Но ты сама все видела, полигон заброшен, Дыра не была активна. Только поросла кристаллами и…
Джон помахал в воздухе рукой.
— Я не стал вам об этом говорить. Подумал, может, вы что-то почувствуете…
Я рассмеялась. Слишком громко и, как мне показалось, обидно. Джон изменился в лице.
— Прости. Это нервное.
Вот же ублюдок. Эмпатические ощущения при прорывах — это гарантия, что из Дыры лезет какая-то дрянь. Даже если ее не видно на сканерах. Даже если это — не фауна. Но на слова эмпатов все забили, и за это поплатилась Мелисса.
Четыре дня назад… Нет. Я должна уточнить.
— В какое время у эмпатов был приступ? — невинно спросила я, — просто если исследования, которые показывают…
— В полтретьего ночи, — Джон пожал плечами, — они ярко, слово в слово описывали, как их накрыло посреди сна в теплых кроватках. Быть эмпатом иногда невероятно сложно, как мне кажется…
Ты просто не представляешь, насколько, дорогой Джон.
Я чувствовала этот прорыв. За много километров до Дарема. Почему?..
Слишком большой ком загадок. Не поднять. Как же тяжело.
— Это надо прекратить, — я нахмурила брови, изображая жесткость. Вот и пришло время вранья. — Дыра забрала очередную жертву. В том, что случилось с Мелиссой — нет твоей вины.
— У меня скоро встреча с инвесторами проекта. Будем обсуждать полигоны, попробуем договариваться с военными, — Джон отхлебнул кофе; послал мне многозначительный, тяжелый взгляд, — хочешь присоединиться?
— Конечно, — я улыбнулась.
Дурачок.
Мы еще с полчаса поболтали на отвлеченные темы. Потом я пожаловалась на усталость и убежала домой.
Я не стала сообщать Янг о нашем разговоре с Джоном; зато все выложила Ванде. Она сделала себе парочку сэндвичей и устроилась на диване, как будто я — Нетфликс и сейчас буду ее развлекать.
Развлечение получилось так себе. На эпизоде, когда Мелиссу подняли вверх огромные черные иглы, Ванда отложила сэндвич.
Я не стала рассказывать, как мне попалась под ноги схема, как путались мысли от страха, о прочих малоприятных моментах. И я думала о том, что не помогла Мелиссе, что в моих силах было что-то сделать, не убегать... Не стоит Ванде это все слушать.
— Значит, Джон позвал тебя на встречу их клуба любителей геноцида, — Ванда поставила тарелку на пол и потянулась. — Это славно. Когда она?
— На будущей неделе. Какой-то закрытый клуб, — я поморщилась. — Как же меня тошнит от всей этой конспирологии.
***
Как и в случае со свиданием, Ванда настояла, чтобы я надела платье. «Это очень важно», сердито говорила она, пока мы бродили по магазину, «там будут всякие богатые уроды, которые станут в первую очередь воспринимать тебя, как девушку, а не как ученого. Это паскудно, но делать нечего, если ты хочешь выиграть у них на их территории». Джон был в костюме; он пафосно придвинул ко мне свой локоть, когда мы приехали к трехэтажному кирпичному зданию. Типичный продукт джентрификации: бывший завод, теперь сдающий свои помещения для праздных целей.
«Это наш клуб», шептал Джон, пока мы поднимались по ступенькам, а здоровенный черный парень сверял паспорта со списком. «Все очень серьезно. И тебя тут ждут».
— Рейна Мур, — охранник приподнял брови, — это же вы та девушка? Это для нас большая честь.
Я понимала, сколько еще раз за вечер услышу эту фразу. Я — та девушка. Та девушка, что пришла сюда, чтобы спасти Тартар от всех вас.
Через полумрак холла с раздевалкой мы прошли в огромный, с уходящим ввысь потолком зал. Кажется, раньше здесь находился цех, судя по узким окнам, сейчас занавешенным черными портьерами. Кафельный пол так же был черным; как и барная стойка, и столики по углам, и уходившая вверх кованая железная лестница. Очень мрачное место. Логично, что сегодня оно заполнено людьми, которые мечтают уничтожить Дыры. Платье и туфли на мне тоже были черными, как будто я самый верный приспешник этого сообщества, а не диверсант.