Каждую пятницу у нас проходят семейные ужины. Сегодня пятница.
-Не поеду, - складываю руки на груди и плюхаюсь на кровать.
Я объявляю забастовку!
-Ну, как хочешь, - пожимает делано равнодушно плечами, и разворачиваясь, бросает. – Хотел тебе помочь со съемкой, но раз ты не хо…
-Что? – подпрыгиваю, не веря своим ушам.
Иду за ним. В груди вибрирует сердце. А руки…они бедные трусятся, словно я неделю в запое была.
-Мар, - зову брата. – Мар!
-Не ори ты, Господи - морщится.
-Ты мне поможешь? – спрашиваю подозрительно прищурившись.
Ну не верю я в такое чудо. Столько лет он топил вместе с папами за мою честь и тут вдруг решил встать на мою сторону? Смешно, ага.
-Уже сомневаюсь, помогать или нет, - снимает пальто с вешалки.
-В чём подвох? – ныряю в берцы цвета хаки.
-Будет условие, - выходит из квартиры, я следом.
Так и знала, что не за красивые глазки эта помощь, но сейчас готова на всё, лишь бы получить официальное разрешение. Всё-таки самостоятельность мне даётся с трудом. Словно камень на сердце кто-то положил.
Нет, я при любом раскладе пойду на съемку, но очень хочется, лететь туда на крыльях, а не ползти побитой собакой, думая, узнают или нет.
Дома, как всегда приятно пахнет. Папуля готовит просто восхитительно.
-Что у нас сегодня на ужин, - подныриваю под руку и заглядываю в сотейник.
-Твой любимый удон с креветками, - чмокает в нос. – Как добрались?
-Нормально, - стаскиваю океанского гада и иду к папе Марселю. – Привет, как дела на работе?
-Хорошо, - уголки губ дёргаются, но грозный вид не пропадает. – Не прокатило, Ая.
Закатываю глаза.
Началась моральная порка…
Теперь каждый из родителей кинет в меня укоризненный, разочарованный взгляд. Ну и за столом мою тушку окончательно распнут. Лучше свалить пока за стол не позовут.
Спускаюсь туда, где моё сердце бьётся чаще, в обитель эндорфинов и адреналина.
Гараж…
-Привет, мой любимый, - снимаю чехол.
Глажу рукой по плавным линиям защитного корпуса.
Моя мама тащится от Дукати, папы любят больше Кавасаки, а я…Я обожаю БМВ.
Нет в этом мире ничего более совершенного и изящного, чем этот монстр. А о характеристиках я вообще могу часами говорить.
-Скоро, - выдыхаю, втыкая ключ в замок зажигания. – Скоро мы с тобой опять будем гонять по дорогам.
Может для кого-то спорты – это что-то на самоубийственном, может кто-то думает, что мы безголовые…
О-о-о, чего я только не наслушалась, лавируя в пробке между машинами.
Только никто из тех, кто ездит на четырех колесах по-настоящему не знает, что такое свобода. А я знаю! И никогда ни за что не променяю.
Даже когда появятся дети, не сяду в четырёхколёсное корыто. Мама вон, до сих пор гоняет с отцами летом. И я так буду!
-Иногда, - вздрагиваю от неожиданности, но не поворачиваюсь. Я на неё обижена, но не настолько, чтобы хамить. Поэтому молчу. – Мне кажется, что ты его любишь больше, чем всех нас.
Застываю, принимая претензию.
Больше? Нет…
-Это другая любовь, мам, - объясняю тихо, словно посвящаю ее в какое-то таинство. – Тебе ли не знать? Ты свою девочку любишь не меньше.
-Это точно, - мама отточенным годами движением снимает чехол с Дукати Панигале. – Мне страшно, Ай.
Тихо говорит мама глухим голосом.
-Почему? – поворачиваюсь к ней.
Она стоит у своего мотоцикла, и гладит бак с точно такой нежностью и трепетом, как до этого делала я.
-Даже когда тебя папа Марсель садил на твой первый спорт, я так не волновалась… - грустно улыбается.
-Наверное, потому что волноваться не чего было. Мы на байках выросли с братом. Они наш мир, - окидываю полтора десятка спортов, стоящих плотными рядами и три машины.
-Наверное…А сейчас…Мозгами я понимаю, что ты выросла. Взрослая стала совсем, - идет ко мне. В глазах стекло от непролитых слёз. – Боюсь отпустить. Боюсь, что не смогу защитить тебя.
-Мама, - выдыхаю, а у самой в груди сдавливает, глядя на терзания любимого человека и глупая обида тает за секунду.
Мама для меня богиня. Она единственная и неповторимая. Она…сердце нашей большой, пусть и нестандартной, семьи.
-Мам, - обнимаю за узкую талию, носом втыкаюсь в распущенные, белые волосы. – Ты меня хорошо воспитала. Знаю, что такое плохо, и как в него не вляпаться. Честно.
Хотела добавить еще «клянусь», но вовремя прикусила язык. Всё же врать не хорошо, особенно родителям.
-Ох, Ай, ох, - тихо посмеиваясь сквозь слёзы, гладит по спине и кажется не верит в мои слова. – Ты даже сидя на диване дома, сможешь найти неприятности. Уж я-то знаю.