– И что ты решил делать, парень? Деньги – то немалые он тебе посулил! Это твой гонорар за месяц или за вечер, не понял? Ах, за вечер… За такую сумму я бы и сам разделся. Но кто же позарится на старика? – Валентин Иванович нехорошо захихикал, взглянул на Алексея из-под очков, представляя себя, видимо, в роли стриптизера.
– Все оказалось не так страшно, как я себе надумал. Спасибо вам, Валентин Иванович, за ваш совет! – сказал он искренне, положив руку на сердце, немного наклонив голову.
– Откуда вы, посторонний для меня человек, могли знать, что будет для меня выходом из той, неразрешимой, как мне тогда казалось ситуации! Я много над этим думал. Еще в школе, я сотни раз говорил себе: «Ты должен выжить, и занять не самое худшее место под солнцем!» Но как? Я не знал. Только вы смогли предвидеть, предугадать, что для меня будет лучшим. Сегодня деньги текут рекой. У меня есть все. Весь «джентльменский» набор: и квартира, и машина, и любимая женщина. Но не о таком счастье я, конечно, думал! Нет, стать стриптизером я никогда не мечтал! Иногда чувства нахлынут, и становится противно, но другого я делать не могу. Хотя я люблю кино, книги, мечтаю объехать весь мир, растить своих детей и поступить в институт. Какой еще не знаю. Правда! Я мно-о-го чего хотел бы, были бы средства, – после небольшой паузы Алексей добавил, – да,.. но я так зарабатываю на жизнь.
Валентин Иванович опьянел окончательно. Он внимательно слушал Алексея, откинувшись в удобном кресле, ковыряя зубочисткой в зубах.
– Ничего я не знал, не предугадывал, – пьяненько тянул слова доктор. – Просто предложил, сам того не зная, что такой может быть результат. Уж очень тебя было жалко. Ты ведь все просил: – «Отрежьте! Помогите!» Помнишь? Мне тебя было очень жаль. И видишь, что получилось, – с какой-то гордостью проговорил Валентин Иванович, словно считая себя причастным к успехам молодого человека.
– Вы оказались правы: каждый вечер я, неопытный юнец, набирал в свои стринги приличные чаевые. Поначалу я стеснялся, что нужно выставлять напоказ то, от чего я пытался избавиться. Они достают из своих сумочек мятые купюры, с неприкрытым цинизмом, вожделенно рассматривают меня. Прицениваются, что ли? Раньше это раздражало. Теперь привык. Не обращаю внимания.
Это были последние слова, которые Валентин Иванович осознанно слышал.
Он не услышал сбивчивый рассказ Алексея о том, как не приняли его парни, с кем он толкался в раздевалке. Он оказался самым юным в команде 20-30-летних танцовщиков и, конечно же, сразу стал любимцем женщин. Мужики дали ему несколько неприличных прозвищ. Очень обидных! Но это было меньшим из всех зол. Были драки, подножки, тумаки, конкретные угрозы, матерные трели. Ненависти к нему не было предела. Он, как-то мимоходом, услышал шепот, что ему-де надо ноги-руки переломать. Он тогда ненавидел свои глаза, волосы, лицо, тело. Он не верил в себя, думал о себе как о второсортном, дефективном. А все почему? Наверное, потому, что ресницы длиннее, волосы светлее, на щеках всегда румянец! Он заново переживал то, что уже пережил в далеком детстве. И так искренне хотел забыть! Алексей и сейчас бесконечно страдал из-за столь агрессивного отношения к себе. Почему они так ненавидели его, или просто завидовали? Или…, скорее всего, боялись его как конкурента. Иногда доходило до крови, синяков. Алексей не жаловался, нет. Стоически выносил все невзгоды.
Он неумело пользовался косметикой, затушевывая очередной синяк. Это заметил хозяин. Собрал всех и сказал, что если еще раз увидит на лице Алексея синяк – то уволит, никого не жалея. Алексей останется один, на него будут ходить толпами.
И только с появлением подруги, любимой, у него появился смысл жизни. Ушло раздражение. Он уже не боялся издевок и драк. Она говорила, что от его улыбки у всех дам в зале поднимается настроение. Благодаря ей, он стал уверенным в себе, у него закончился такой болезненный для него период мытарств. Появилась цель, ради которой стоит жить! Семья.
…Валентин Иванович не помнил, как оказался дома, в постели. Сейчас, проснувшись, он старался соединить воедино цепочку вчерашних событий. Голова разламывалась, тело болело, как будто он всю ночь разгружал вагон, как не раз было в студенчестве. Немного придя в себя, пошатываясь, смотря вполглаза, щурясь от яркого солнца, пробивающегося сквозь тюль, побрел в ванную. Проходя мимо кухни, заглянул туда и услышал от жены, кто он такой. Машинально прикрыл дверь, и, уже в ванной, принимая такой живительный душ, вдруг смутно начал вспоминать, как к ним в ресторане подошла подруга Алексея и они, взяв такси, отвезли его домой.