И тут, он голышом выскочил из ванны, на цыпочках, обходя места, где предательски поскрипывал паркет, стараясь не слишком шуметь, пробрался в прихожую, судорожно ища что-то в барсетке.
Так и есть. Там лежали 20 тысяч долларов. Это была плата Алексея за данный ему когда-то совет.
Часть 5
Неделю спустя.
– Да, сынок, выехали. Через полчаса будем у тебя. Конечно, рад! Давно мечтал, ты же знаешь, – говорил Валентин Иванович по телефону со своим старшим сыном. – Мама, а что мама? Честно говоря, тоже очень рада. Извини, я же за рулем, говорить больше не могу. Приедем, поговорим! – закончил он разговор.
Ему все еще до конца не верилось, что он сидел за рулем своей новенькой иномарки, испытывая огромную гордость и радость. Купил он ее только что в салоне. «Девочка моя», так ласково он называл её. Всё ему нравилось в ней: и цвет, и обивка салона, и её комплектация. Он не стал жадничать, экономить, выбирал только все самое качественное. Он купил то, что приглянулось, легло на сердце. Доволен был Валентин Иванович своей машиной очень! Как же долго он хотел приобрести такую малышку!.. Быструю, шуструю.
Никто из его родственников и сослуживцев представить не мог, как она ему досталась, и где же он, наконец, нашел деньги. Его жена особенно изощренно, как инквизитор, допытывалась. То с одного бока к нему с расспросами, то с другого. А он, стойкий «партизан», отмалчивался. Сыновья гадали, но ничего конкретного узнать не могли. А он особенно не распространялся.
Только ты, дорогой читатель, теперь об этом знаешь. Ничего не рассказывай его жене и сыновьям, договорились?
Дюкер
Живя на юге Ставропольского края всю свою сознательную жизнь, исключением были лишь годы обучения в институте, только после приобретения машины мы начали открывать для себя все местные красоты. Выходные мы проводили за городом, собирая грибы, шиповник, облепиху, чабрец и многое другое, конечно, в зависимости от времени года. Если взять наш город как центр, отправную точку, то вначале наши поездки, как лучи солнца, радиально расходились, примерно километров на 15 – 20. Раньше нам было абсолютно все равно куда ехать, лишь бы ехать, мы выезжали ради самой прогулки, подышать «свежаком», как говорит мой муж. Просто было приятно ехать под бормотание магнитофона сначала по асфальтированным дорогам, затем по грунтовым, просёлочным. Мы обращали внимание на поля, на чистоту их возделывания, на лесополосы, бегущие вдоль дорог, сравнивали, какая из виденных раньше краше. Если местечко привлекало наше внимание – мы выходили из машины, прогуливались, иногда фотографировались. Так мы открыли для себя такие сёла: как Казьминское, Апсуа, Балахоновское и многие другие. Позднее наши «вылазки» стали намного длиннее и интереснее. Мы стали брать с собой бутерброды, иногда мариновать мясо для шашлыка, заваривать чай в пневмотермосе. В багажнике всегда была тёплая одежда, на случай, если попадём под дождь и промокнем или если внезапно переменится погода.
Но всё изменилось, после того, как мы, перебирая архив моего отца, случайно нашли очень старую карту – путеводитель по Ставропольскому краю, изданную еще в пятидесятые годы прошлого века. Первым делом нас привлеки названия, нанесённые на карту – Каменный Хаос, на горе Стрижамент; под Черкесском, за водохранилищем, скала Семистожки и возле села Александровское, чемпиона по природным явлениям – Каменная ящерица, Каменные сараи, Каменные ворота, Подковка, скала Лягушка.
Посовещавшись, решили начать путешествия – ознакомления с природой родного края с горы Стрижамент, с Каменного Хаоса. Свернув с трассы, проехали садоводческие товарищества, издалека увидели лежащий как на ладони родной город, «Хим–Дым» и целое ожерелье рукотворных озер, объединенных системой водосбросов. День выдался чудесный. Проезжая дюкер, залюбовались радугой, плывущей в воздухе. Напор был таким мощным, что шум падающей воды мы был слышен задолго до появления самого сброса. Мы остановились и подошли поближе к рокочущей, изрыгающей огромную массу воды пасти. Перегнувшись с моста через ограждение, мы увидели колоссальный по размеру волнорез, посередине разделяющий, дробящий поток воды. Вода падала на него с десятиметровой высоты, образуя мельчайшую водяную пыль, которая некоторое мгновение кружилась в воздухе, застывая, а затем легкий ветерок уносил её в сторону, прямо на нас. Над этим местом, в погожий денёк, всегда висела радуга. Летом, может быть, и было бы приятно постоять под этим природным душем Шарко, но осенью…, даже в такой чудный день! Нет! По бетонным бокам, террасообразно спускающимся вниз, можно было с трудом различить совсем стёртую надпись – призыв коммунистических времён: «Вперед, к победе коммунизма!» В низине, вода, упав с такой высоты, теряла свою мощь, успокаивалась, разливаясь широким рукавом реки, обрамлённым высоким камышом. Вдалеке стояли две легковушки, а рыбаков не было видно. Уйдя с мостка, мы подошли к противоположной стороне водохранилища. Спокойно, мирно плескалась вода, огражденная полуметровым бетонным забором, на поверхности воды плавали утки, нырки и неизвестно откуда взявшиеся чайки покачивались из стороны в сторону, как детские кораблики, сделанные из белой бумаги.