Пролог
- Иди сюда.
- З-зачем?..
Глупый вопрос. Очень глупый.
И тем более странно задавать его совершенно голому мужчине, лениво растянувшемуся на постели. В обманчиво-расслабленной позе.
Но я-то знаю…
Знаю.
Что никогда он не расслабляется. Каждый мускул его тренированного тела напряжен в ожидании броска.
За многие-многие годы его борьбы за власть он привык к тому, что напасть на него могут в любой момент.
Каждый слуга может затаить клинок в рукаве. Если он самоубийца, конечно.
Потому что, и это известно всем, этот мужчина отразит любое нападение.
Взглянула еще раз в ангелоподобное лицо, и в который раз поверить не смогла, что судьба так посмеялась над нами. Дала этому черному монстру с выжженой душой столь идеальное лицо и тело.
Бессмертный.
Так о нем говорили.
Но я, конечно, не верила.
И даже не боялась. Напрасно…
Не боялась, пока не оказалась лицом к лицу с захватчиком. Огромным и непреклонным точно ледяные скалы Аракии. С бесстрашным тяжелым злым взглядом. И сейчас этот взгляд, к моему ужасу, был подернут поволокой похоти. Похоти, направленной на меня.
- Иди сюда, Одарилея. Брак нужно консумировать. Не испытывай мое терпение. – Он постучал по простыне рядом с собой, и во мне поднялась буря ужаса и протеста.
Нет! Не будет этого!
Аристократка во мне говорила, что нужно подчиниться и вытерпеть, но тело… Телу не объяснишь. Оно в ужасе дернулось к двери, преисполненное протеста.
Не лягу я с этим монстром в постель!
Но мужчина оказался рядом в считанные секунды. Не подбежал, - подлетел.
Заключил в капкан сильных рук, зажав прямо у двери, и я ощутила озноб ужаса от жара его тела позади.
- Глупо, - послышалось хриплое сзади. А потом он шумно вдохнул рядом с моими волосами, - ты пахнешь как победа, Одарилея. Охренеть, как это пьянит. Башку сносит, как подумаю, что ключ ко всему миру лежит у тебя между ног.
Кажется, я что-то пискнула, когда руки с бугрящимися мышцами подхватили меня, прижимая к раскаленному телу захватчика.
- Ты! Жалкий бархад! – прошипела я. – Ты никогда! Никогда не станешь истинным Миро!
Пальцы, оглаживающие мое тело замерли на секунду. Я услышала, как остановилось позади звериное дыхание.
- Сколько высокомерия, - злая усмешка сквозила в его голосе. – Попробуй сохранить его, когда я буду тебя трахать, Одарилееееея….
Он сжал мои волосы в кулак, резко запрокинул голову, заставив вскрикнуть и впился жесткими губами в шею.
- Нет! Не смей! Отпусти меня!
Я попыталась нанести удар по его голове, но он резко перехватил мои запястья одной рукой, а второй огладил грудь, тут же выругавшись на тартарианском.
- Горячая… И такая нежная… Моя… - шептал он в полубреду, толкая меня к огромной кровати, продолжая держать за волосы.
Хватка зверя была столь сильна, что у меня не получалось не то, что вырваться, даже дернуться в его тисках. Пальцы сжимали запястья точно железные обручи.
Красивое золотое платье из струящейся ткани упало к моим ногам тряпкой, когда он рванул его одним движением, продолжая слюнявить мои плечи и ключицу.
- Как же долго… Как сильно… Я хотел тебя…
- Пожалуйста… - всхлипнула было я, но тут же одернула себя.
Нет.
Умолять не стану.
Любую боль выдержу, но сломать ему меня не удастся.
Мужчина, кажется, увидел эту перемену в моем настроении, потому что его глаза еще больше потемнели, а на губах заиграла злая усмешка:
- Думаешь ты еще возьмешь верх, Ода? – слух неприятно резануло имя, которым меня называли только самые близкие. На его губах оно звучало почти непристойно.
Вырвала одну руку и залепила ему пощечину. Сильную. Вложив в нее всю свою ненависть.
Зверь дернулся, побледнел гневом, а на скуле, к моему удовольствию, наливалась кровью глубокая ссадина.
- Радуешься? – его глаза сверкнули, поселяя в моей душе обещание боли. – Думаешь это способно причинить мне боль? Я покажу тебе, что такое настоящая боль, Одарилея. И находится она не на физическом уровне. Она там, где трещит и разрывается твоя душа. Поверь мне. Я точно знаю.
Одним резким движением он толкнул меня на кровать, а вторым перевернул на живот, тут же расставляя ноги и придавливая собой сверху точно гранитной плитой.
- Быстро это не закончится… - прохрипел он мне на ухо, и у меня мурашки пошли по коже, когда поняла, что не врет. Когда дернулась и не смогла сдвинуться ни на миллиметр.
Это был конец.
И на помощь никто не придет… Оборись хоть.
Уголки глаз защипало унижением, когда ощутила, как он касается там, где никто и никогда меня касался.
- Не зажимайся, - рыкнул он на ухо, подхватывая меня под живот и чуть приподнимая, прижимаясь каменным прессом к моей спине. – Так будет только больнее…