Провел шершавой ладонью по спине, но это не вызвало ничего, кроме мурашек омерзения.
- Назови меня по имени… - прохрипел он.
Я сжалась вся. И губы прикусила до крови.
- Упрямая сучка, - усмехнулся он. – Назови. И больно не будет.
Я не верила ему.
Ни во что уже не верила. Хотела только, чтобы поскорее все это кончилось.
- Ода…
- Не смей называть меня так!
Рявкнула и в комнате повисла звенящая тишина. Тело на мне напряглось и стало еще тяжелее. Захват на запястьях усилился, оставляя синяки.
- Ты сама это выбрала…
Он вошел в меня одним мощным толчком, заставляя заскулить от боли. Задергалась, попыталась, отстраниться, но зверь только сильнее зажал меня под собой, разрывая изнутри своим огромным членом. Я чувствовала его глубоко внутри, - каждую вену, каждый изгиб, всю форму его естества.
Вцепился жесткими пальцами в бедра до синяков и толкнулся еще раз, издавая нечеловеческий рык.
- Моя… Вся моя… Первый…
Тело мне больше не принадлежало. Оно было осквернено им. Его лапами, блуждающими по коже по-хозяйски. Его дыханием, обжигающим одержимым шепотом. Его укусами в шею, пока там, внизу он долбился в меня на нечеловеческой скорости, вбивая мое тело в матрас.
Зажмурилась, сжала пальцами простынь, молясь, чтобы этот кошмар поскорее кончился, но зверь заставил расцепить пальцы, переплетая их со своими. Прохрипел между толчками:
- Произнеси… Назови… Меня… По имени…
Но я только сильнее сцепила зубы и зажмурила глаза.
- Назови… И я заберу боль… Ода…
Мне казалось, что это длится вечность – его толчки во мне, пространство комнаты, заполненное звуками шлепков тела о тело, его хриплое дыхание на ухо, его губы и руки, по-хозяйски блуждающие по телу, которое мне и не принадлежит уже вовсе. Давление, теснота, боль, боль, боль… Красное марево перед глазами…
Он был везде. Огромный, накрывающие собой, заставляя наши поры впитываться друг в друга, точно мы и правда становились одним целым. И мне этого до одури не хотелось.
В груди, там, где жил мой дар, уже давно разливался раскаленный свинец. Не имея возможности выйти, он плавил мою душу. Рабское кольцо на шее сидело плотно. Возможности снять его не представлялось никакой. И я горела – внутри и снаружи.
Пока он вдруг не захрипел, не навалился на меня еще плотнее, не завибрировал внутри, а потом я почувствовала, как во мне разливается что-то горячее, затопляя и причиняя еще больше боли.
Он выдернул из меня свой орган, и я, кажется, впервые за все время вдохнула, когда он приподнялся на руках, освобождая меня от себя.
Но обрадовалась я слишком рано.
Он перевернул меня на спину, точно тряпичную куклу, навис сверху и прохрипел:
- Я же сказал. Это не закончится быстро. Одарилея…
Второй раз был еще хуже. Потому что монстр держал меня за лицо, заставляя смотреть в почерневшие от похоти глаза, пока творит с моим телом все, что вздумается. Впивался ртом в мои пересохшие губы и только смеялся жутко, утирая кровь тыльной стороной ладони, когда мне удавалось укусить его.
И двигался… Двигался… Двигался… Точно не знал усталости… Словно был одержим… Точно был самим дьяволом…
Глава 1
Возможно, кому-то и везет с выбором собственной судьбы, но у меня этого выбора не было от рождения.
Я родилась в семье императора Октавиана Варгара Тартарийского на его двухсот восьмидесятом году жизни от наложницы, Мизиды, - простой рабыни, чье имя рода было и не известно даже.
Судьба моя была тем удивительна, что таких прецендентов никогда не случалось. Во-первых, жены подбирались по тысяче параметров, исключавших ошибку. А во-вторых, в семье императоров Тартарии с начала времен рождалось лишь по одному ребенку. И они всегда были мальчиками.
Возможно, Мизиде и не поверил бы никто, что она понесла от императора, вот только было одно неоспоримое доказательство. Я обладала Даром Солнца, передававшимся по кровной линии правителей Тартарии.
Споры вокруг моей судьбы начались задолго до того, как я вообще стала понимать их смысл.
Пока я лежала на груди матери, сонно потягивая ее молоко, в нашей галактике, Псилианее, на каждой планете шептались о том, что власть императоров подходит к концу.
Когда я только училась ходить, Совет Высших подбирал кандидатов для наследования престола и разрабатывал план новой передачи власти. Совет Древних же присягнул мне, назвав истинной наследницей.