— Я не хочу знать: мне не до того, — отвернулась «байковая» мамаша и поправила на сыне одеяло.
— А то бы я вам порассказал, — не унимался «блейзер». — Я занимаюсь стройматериалами, и я-то знаю. Да у него один стол по спецзаказу за пятнадцать тысяч.
— Как это мелочно с вашей стороны, — криво улыбнулась «байковая».
— Мелочно? А дача? — «Блейзер» подпрыгнул и ударился макушкой о мою полку. — Вы когда-нибудь, где-нибудь слышали, что у него дача на Мальорке? Личная дача. Не дача — дворец! Домина пятиэтажный. Знаете ли, что такое Мальорка? Вот видите, вы даже не знаете. Остров на юге Испании, жемчужина!..
— Да на здоровье, — отмахнулась «байковая».
— Конечно, на здоровье, если народ сыт и не страдает, — настаивал «блейзер». — А то ведь за его счет-то, семь шкур-то с него дерут и еще лицемерят, прикидываются. Видали его, Кучма-скромняга! Уже приготовил на всякий случай, куда смыться. Вы что же думаете, это за президентскую зарплату? Да продал что-то, угодил чем-то мировым олигархам! Не-е, если рыжий, так и знай — мошенник. Это в одной мудрой скандинавской сказке утверждается.
— Ну, у вас тоже есть свой «рыжий», еще похлеще, — захихикала «байковая».
— Да, тоже… — согласился «блейзер». — Это уж точно. Да что там «у вас», «у нас» — все они наши, общее наше ярмо.
Опять ненадолго замолчали. Вроде подвели итоги, пришли к историческому российско-украинскому консенсусу. Думал, сейчас погасят тусклый свет и будем спать. Ан нет, «байковая» с чувством всколыхнувшегося превосходства вдруг заметила:
— Зато у нас в Киеве людей из танков не расстреливали. И Верховную Раду нашу еще не расстреливали.
— Вот именно «еще», — буркнул «блейзер», не желая ни с чем соглашаться.
Но «байковая» туже запахнула халат и, опять скрестив руки на груди, вкрадчиво проговорила:
— Вот я вам лучше, так и быть, расскажу, что сама знаю точно. Слушайте, в газетках такое не прочитаете. Был у мужа моего друг, Саша. Тоже офицер, тоже в отставке, вместе они свое дело начинали. Парень хоть куда, красавец, высокий такой, статный… Жена у него так себе, пигалица, худюсенькая такая, а он… Я даже была в него влюблена. Но так, без всяких там. Он, может, и не знал даже: ну, друзья и друзья. И вот все его на подвиги тянуло. Вдруг исчез. Оказывается, в Приднестровье поехал, когда там эта заваруха началась. Вернулся — живой, слава Богу. Дово-о-ольный: мы, говорит, народ защищали. «Какой народ!» — муж говорит. А он так резко: «Советский!» Ну, поспорили ладно. Дочка у них с Любкой наконец родилась. Думаем, все, теперь он на привязи. Правда, он счастлив был: купать донечку свою — так только он. Ну а тут «Белый дом» этот ваш, будь он проклят, Бориска решил черным сделать: колючей проволокой его оплел…
— Спираль Бруно, — вставил «блейзер». — Она запрещена международным правом: тело режет. Вот зацепись только…
— Да наплевать, — махнула на него рукой «байковая». — Я ж не про то. Короче, опять он сорвался — и в Москву. На этот раз, чувствовал он, что ли, с женой попрощался. Она к нам в слезах прибежала, но уж поздно: уж он усвистал. Ну и там началось. По телеку-то все показывали, как танки в окна стреляют… Муж еще говорит: «Что ж это там у них в „Белом доме“ орудия, что ли, противотанковые стоят, что Бориска свои танки прикатил?» А с той-то стороны «Белого дома» что творилось, с которой нам не показывали! Людей и пулеметами косили, и бронетранспортерами давили… Ну ужас, бойня прямо! Там же палатки стояли…
— Чечню репетировали, — опять вставил свой пятак «блейзер». — Приказ о роспуске Верховного Совета Ельцин издал двадцать первого сентября, а номер его тысяча четыреста. Разделите эту цифру на первую, получатся сплошные шестерки — число зверя, знак сатаны.
— Не знаю я, что там на что делить, — закатила глаза «байковая», — но только Сашку нашего мы по телеку увидели. Мелькнул быстро так, в куртке камуфляжной, и куда-то его омоновец толкнул. И все. Но точно он, потому что крупно на экране был. И пропал. Был — и пропал. И все уж успокоилось, и дом уж ремонтируют, а его нет и нет. И никто, и ничего… Пропал без вести. Любка с ума сходит. Ты, говорит, с дочкой останься, я- в Москву поеду. Ну, мы, ясно, ее не пустили. А тут нам, — «байковая» погладила спящего сынишку, подоткнула одеяло, — в этот центр детей-церебральников в первый раз надо было ехать. Полгода мы в Москве пробыли. Ну и стала я, по наивности конечно, Сашку искать. Думаю, ну что ж такое, как это так пропал человек? Такой видный хлопец, и на тебе. Пошла к «Белому дому», вот с той стороны, которую нам по телеку-то не показывали. А та-а-ам… Кладбище! Вот прямо могилы на газонах. И свечи горят, и венки, и оградки. Кресты на могилках. Только вот покойников-то под ними нет: хоронить-то не дали, увезли куда-то, и все. Это уж потом люди устроили на месте раздавленных палаток да где смерть по газонам топталась… Чтоб родным было куда приходить. Вот и наслушалась я там. Стадион там есть, знаете?