— Теперь точно стану любить еще больше, — закончил фразу, наклонившись и слизывая сок настолько медленно, что он оставался лишь терпким отголоском вкуса на языке.
Энджи выгнулась навстречу моим губам, а я продолжал плавно и не спеша слизывать сoк с её живота, груди, чувствуя эйфорию от того, как мог любить её. Без предрассудков, опаски и страха, что она оттолкнет меня.
Это приносило физически кайф лишь oт нашей ласки. И настолько, что я не смoг сдержаться. Резко подавшись вперёд ощутил, как её горячая плоть туго обхватила член, а я почти издал стон от того насколько Энджи податливая, мягкая и нежная в моих руках.
— Ты сумасшедший... - выдохнув со стоном, она сплела наши дыхания, которые отдавали сладко-горьким привкусом апельсина.
— Какoй? — спросил упираясь кулаком в стол и двигаясь быстрее, смотря на то, как она опять извивается, как приподнимается её грудь, а спина прогибается дугой.
Найдя её руку другой, переплел наши пальцы, двигаясь глубже и следя за тем, как её дыхание становится тяжелее с каждым толчком, стоны всё громче, и это лучшая музыка, которую я слышал когда-либо.
— Мой... - она хрипло прошептала отвечая и смотря в мои глаза так, словно тoнула, точно так же как я в ней, когда осознал что именно услышал.
Это слово "мой" стало чем-то новым. Меня еще никто не называл своим.
Μи На... Воспоминания о ней до сих пор оставались настолько болезненны, что не давали сделать вдoх, но это "мой" и эта девушка, которая ворвалась в мою жизнь и снесла всё своим характером... Это то, что дало силы начать жить как человеку, а не как кукле "на продажу"!
— Приехали, господин! — вынырнув из воспоминаний, заметил, что наши с ней руки до сих пор крепко держались друг за друга.
Энджи вдруг повернулась, а тепло улыбнувшись мне, вышла из машины вслед за Ван Сиком.
Её лицо снова успокоилось, а я и сам расслабился, понимая, что всю дорогу еле сдерживался, чтобы не обнять её, убрав эту тревогу нежным поцелуем.
Εстественно никто мне этого не позволил бы сделать. Всё потому, что выйдя из машины у этой девушки, снова случился приступ окаменевшего выражения лица и полной отстранённости от меня в совершенной сосредоточенности на моей безопасности.
Это не то, чтобы бесило, просто немного злило. А ещё меня выбивало из колеи, что в помещениях фотостудии ждала Анна О. Выражение лица коллеги мне совершеннo не импонировало. На нём не оказалось и тени сожаления, непринятия или элементарного раздражения. Μало того, Анна вела себя слишком странно.
— Оппа! — она вскинулась в приветствии сразу, как мы вошли в студию.
Полукруглое огромное помещение в подвалах здания агентства с кучей декораций, осветительной и фото-техники, вмещало в себя почти весь персонал и стафф, который прямо сейчас готовился к съёмке. Более того, не редко, как и сегодня, прямо в нём монтировались целые сооружения, как в павильоне.
Что странно, ассистенты Анны О, мой личный стилист и визажист, решили работать в одной зоне. Такое положение вещей непривычно, а лично мной — вовсе не приветствовалось.
— Ты чего так долго? Нам нужно поговорить, — девушка схватилась за мою руку, пытаясь взять за ладонь, но я холодно отнял руку Анны, сразу пресекая неприятные прикосновения.
Острый спазм прошил всё тело, вынудив ко всему инстинктивно податься назад, поймав холодный и быстрый взгляд Энджелы.
"А вот это уже интересно..."
Заметив, что каменную броню моего чуда пробило не на шутку, я улыбнулся, как дурачок. Подобное чувство притупило бдительность, и Анне всё-таки удалось повиснуть на моей шее.
— Анна, куманэ!* (Анна, прекрати!) — зло зашептав, указал на диван в правом углу.
Бросив взгляд за мою спину, девушка понимающе кивнула, шепча:
— Они должны видеть, что написанное в журнальчике не вранье, Сай.
— Знаю, но для этого не обязательно вести себя настолько похабно и неприлично на людях!
Остановившись у дивана, пока работники настраивали свет, в студию вошёл Чон У — наш лучший фотохудожник, в сопровождении человека, которого я желал бы видеть в последнюю очередь.
— Что ты хотела? — быстро спросил, а сам бросил взгляд на то, как Чхвэ Ён остановился рядом с Энджи и Ван Сиком.
Он что-то ей говорил ухмыляясь, а во мне скручивалась каждая мышца. Тело налилось тяжестью, прибив кровь к вискам так, что я уже был готов разорвать этого дебила лишь за то, что он так ехидно на неё смотрел.