Медленно поднявшись от стола, мужчина сглотнул, кивая и тихо произнося:
— У вас губа разбита. Я попрошу медсестер помочь вам, господин Ли.
— Не нуждаюсь! — отрезав стальным тоном, поклонился в ответ и захлопнул дверь.
Пока уходил прочь по коридору, не видел перед собой ничего. Я шел обратно к Чи Джину так быстро, что, на лету в меня врeзался другой доктор. Осмотрев с ног и до головы, мужчина холодно произнёс:
— Здесь больница, господин Ли, а не танц-пол! Возьмите, и наденьте хоть что-то, пока мой персонал не растерял всю работоспособность! — он протянул халат зажатый в руке, цепко осматривая моё лицо и разбитые губы.
Выдохнув с облегчением, я кивнул, приняв от него халат, принимая, что сегодня на моем пути попался хотя бы один адекватный человек.
Доктор нахмурился и продолжил:
— Вы производите впечатление хорошего человека, господин Ли. Поэтому я верю, что вы не причастны к отравлению этого юноши стимуляторами. У него слабая эндокринная система, и, приняв их, господин Пак получил серьезное осложнение в виде анемического обморока и падения гемоглобина в крови.
Услышав это, я замер во все глаза смотря на мужчину, который озвучил сoвершенно непонятные для меня вещи. Однако смотря в его глаза, видел, что он волновался за парнишку не меньше моего. Подобное освободило меня от огромного груза, заставив почувствовать облегчение.
— Что надо сделать, чтобы он поправился? И как следить за его состоянием?
— В первую очередь — уменьшить физические нагрузки, и к сожалению ему следует немедленно прекратить свою карьеру как танцора и артиста, господин Ли. Чи Джин может умереть прямо на сцене.
Эти слова словно гром прозвучали в моей голове. Настолько громко, что я опустил руки. Для парнишки подобное станет приговором, потому что в глазах Чи Джина я всегда видел отражение себя самого в юности.
— Вы меня понимаете, господин Ли? — переспросив, мужчина заглянул в мои глаза, а я только кивнул и продолжил:
— Не говорите ему ничего, доктор. Я сам всё расскажу мальчику.
— Хорошо, вы правы. Лучше, чтобы это был близкий человек.
Сев на стул у стеклянных дверей отделения, я откинул голову на стену.
Как не мог... Как не пытался... Но мне нужна была она. Возможно, я действительно тряпка, но без Энджелы я уже не мог справиться ни с чем. Даже с чужой болью...
Глава 18
ЭНДЖИ
Выйдя из торгового центра на подземную парковку, мы молча сели в машину, пока в моих ушах стояло эхо слов Кан Ми Ны:
"Ван Сик! Это опасно! Вдруг об этом узнать Джун Тэ? Ты хоть пoнимать, что тогда он точно не пощадить ни меня, ни Сан Ми! Уходить, это быть cлишком рано, мы не можем ничем противостоять Анне О. Джун Тэ сделать всё ради своей дочери, лишь бы держать её в рамках! Уходить!"
Я не могла вести машину, не могла открыть рот и сказать хотя бы что-то. Такое состояние продлилось вплоть до следующего утра, когда я стояла над раковиной в ванной, а на белый кафель её поверхности капали мои слезы. Всё пронеслось мимо, как в тумане: время с ним, безумный и непонятный мир, каждое мгновение, когда я искала то, что в итоге разрешило меня саму.
Хотела ли я плакать? Нет. Я попросту не контролировала этот процесс. Слёзы сами стекали, пока моё тело обратилось в холодный кусок льда. Оно стало холодным, тогда как запястье будто огнём выжигал браслет, отливающий золотом в свете ламп на потолке.
— Вот и случилось то, чего ты так боялaсь, Энджела, — тихо зашептала, пытаясь не смотреть на себя в зеркало
Это было первым, что я произнесла за последние десять часов. Смогла сказать хоть слово, потому что окружали только белые стены, отполированная ванная и окно во весь мой рост, выходившее во двор жилого комплекса. Выдавила хоть звук из себя здесь, ведь тишина этого места удивила, а вид за окном принёс некий самообман в своей красоте. Ведь во дворе, в плотной завесе тумана, куда-то спешили люди. Эта картина помогла понять, что мир всё ещё существует, и он отнюдь не таится только в одном человеке — в нём...
Подняв взгляд, посмотрела на себя в зеркало, осматривaя сбитую и подтянутую фигура, которая не была лишена женственности. Однако, я понимала и другое: мне никогда не стать такой, как Кан Ми На — хрупкой, изящной и утончённой.
— И теперь это уже не призрак, Энджи! Это живой человек! — снова произнося мысли вслух, зарыла руку в волосы, откинув их со лба.
Это живая женщина! Девушка, которую он любит всем сердцем, даже считая мертвой... И от которой у него ребёнок. Маленькая красивая девочка, так похожая на oтца.