– И вообще, онни, – говорю я. – Понимаю, что ты вправе считать меня причиной твоих проблем с учёбой и друзьями, и мне следует просить прощения, но я не стану этого делать. Во-первых, ты сама виновата, нажравшись до беспамятства в первый же учебный день…
– Все хотели выпить со мной за мою сестру! – перебивая меня, восклицает СунОк. – Поэтому мне пришлось столько выпить! Из-за тебя!
– А если бы из-за меня тебе предложили принять участие в групповой сексуальной оргии под кокаином? Согласилась бы?
Задав вопрос, делаю паузу. СунОк молчит.
– Думаю, ответ понятен и однозначен, – делаю я вывод. – Значит, и с выпивкой могла найти вариант.
– Какой?! – восклицает онни.
– Сказала бы – «моя тонсен меня отдубасит!».
– Совсем, что ли? Ты же айдол! Какое потом будет о тебе мнение?
– Мнение будет хорошее. Скажут, забочусь, не даю спиться родной сестре. Помнишь, что спросил тот журналюга, который поймал меня в больнице? «Ваша сестра – алкоголичка?» Вот чего он у меня спросил!
– Второе, – говорю я, не давая онни возможности возражать: – хватит уже цепляться за свой университет. Он совсем не светоч знаний, каким тебе представляется. Если не веришь, то давай прямо сейчас наберём с телефона какое-нибудь туристическое агентство в Америке, и ты попробуешь заказать тур с проживанием в нескольких городах и бронированием билетов на самолёты, автобусы и поезда. Сможешь?
СунОк не спешит отвечать.
– Не уверена, что получится. – говорю я. – А ведь на последнем курсе университета это для тебя не должно быть сложным…
– И последнее, – заканчиваю я. – Да, друзья, обидно конечно… Но я же не виновата, что они тебя бросили, едва возникли проблемы? Ты же их выбирала?
– Если бы ты не была моей сестрой, то я бы тебя прибила за такие слова. – помолчав, отвечает СунОк.
– Славу богу, мне повезло. Кстати, о вере… Я тут в храм ходила и меня в нём научили правильно мстить. – говорю я. – Знаешь, как? Живи хорошо и все недоброжелатели сдохнут от зависти…
СунОк, распахнув глаза, теряется в попытке подбора слов для возражения.
– По крайней мере – должны. Так написано в скрижалях…
– Каких ещё «скрижалях»?
– Ну, там такие листки за стеклом повешены. С мудрыми советами разных святых.
– Что за храм такой? – с подозрением смотря на меня, спрашивает онни.
– Если думаешь, что это «храм чёрной мессы», то ошибаешься, – отвечаю я. – Вполне себе нормальный культовый объект, недалеко от метро. Удобно.
– Точно – не секта? – уже настороженно спрашивает СунОк.
– Не секта.
– Смотри! – предупреждает она меня. – Знаешь, сколько сейчас их кругом? Постоянно только об этом и пишут. Завлекают к себе знаменитых людей и тех, у кого деньги есть. У тебя ведь сейчас и то, и другое.
– Не, это не интересно, – пренебрежительно машу я рукой. – Меня в такое не заманить. Если мы с тобой помирились, давай тогда подумаем, как мы сможем провести не три, если точнее – два с половиной дня, чтобы не было потом мучительно больно за бездарно пропавшее время.
– А с чего это вдруг мы с тобою – «помирились»? – с подозрением глядя на меня, интересуется СунОк.
– Да? Нет? – смотря на неё, задаю я вопросы. – Если нет, может тогда заключим перемирие? Как животные в засуху у водопоя, так и мы с тобой на время праздника. А?
– Тебе точно ничего не нужно будет делать в агентстве? – помолчав, недоверчиво спрашивает онни.
– Если я решила ничего не делать, то меня уже не остановить! – понтуясь, отвечаю я и объясняю: – Никого там не будет на Чхусок. Все рванут по домам. Мы тоже можем принять участие в этом празднике жизни. Поедем куда-нибудь… Осталось только решить – куда.
Пфф… – выдыхает СунОк.
– Ты же знаешь, что у меня проблема с памятью, – напоминаю ей я. – Без тебя – просто пропаду. Но я запомнила, что, когда ты меня обнимаешь, мне становится хорошо.
СунОк очень недоверчиво смотрит в ответ.
– У меня для тебя подарок есть, – говорю я. – Особый. Как твои дела с подписчиками? Подписываются?
– А что? – настораживается онни.
– Мне тут БоРам-сонбе посоветовала песню для бывшего написать, – говорю я. – Типа, к расставанию. Все так делают, кто способен. Вот, сделала, хочу выложить у тебя на канале. Эксклюзив.
Онни с подозрением смотрит на меня.
– Всё нормально, – успокаиваю я, решив, что она подумала про FAN. – По договору с агентством все права на песни принадлежат мне, и я могу распоряжаться ими самостоятельно. Кажется, я тебе об этом говорила.