— Три с половиной миллиона вон, — говорит мама, — но у меня ещё остались три миллиона из тех пяти, что ты дала мне раньше. На учёбу нужно пятьсот тысяч.
— Отлично, — киваю я, — значит, двадцать один, пятьсот. На непредвиденные расходы — кладём ещё полтора миллиона, итого, двадцать три. Семь миллионов отправляем в уплату кредитов, а шесть — я забираю себе. Ок?
Секунды три домашние прикидывают в уме расклад.
— Зачем тебе шесть миллионов вон? — спрашивает СунОк, — Датакоинов хочешь купить?
— Один доллар, вложенный в них сейчас, через несколько лет превратиться в триста, — говорю я, — но покупать нужно теперь, пока они ничего не стоят. Шесть тысяч долларов сегодня, это миллион восемьсот тысяч долларов потом.
— Да с чего ты это взяла?! — в возмущении подскакивает на месте СунОк, — Никто про них ничего не знает! Я специально в интернете смотрела!
— Вот и хорошо, что не знают, — киваю я, — значит, надо брать, пока не разузнали. И потом. Я не собираюсь тратить всё на датакоины. Я стала публичным человеком. Я не могу ходить абы в чём. Вся страна смотрит. Агентство, конечно, одевает, это в контракте записано, но, надо бы и своё, что-то иметь. Чего позориться? Не беднота ведь.
Похоже, про одежду и статус, это я удачно сказал, — думаю я, поочерёдно смотря на лица родных, — согласие и понимание в этом вопросе, похоже, стопроцентное…
— А тебе хватит этих денег на полгода? — с сомнением смотря на меня, спрашивает СунОк, — Цены в бутиках — вон какие! Одно пальто больше двух миллионов вон стоит. Тебе же по статусу теперь нельзя будет на рынке вещи покупать? Айдолы на рынках ведь не одеваются.
— Я же буду ещё работать все эти полгода, — успокаиваю я её, — будут отчисления за участие в выступлениях, ещё модельное агентство подписало со мною контракт.
— Не пропаду, — обещаю я родным.
— А, тогда, ладно, — кивает СунОк.
(несколько позже. ЮнМи уехала в общежитие. Мама — моет посуду, СунОк — вытирает полотенцем мокрые тарелки.)
— Ну, прямо, как отец, — довольно говорит мама о ЮнМи, смотря на тарелку в своих руках в наполненной водою раковине, — тоже, вот так вот загорится, как она, пых, фых, давай делать! В руках всё горит, только успевай за ним. И тоже, всё новое любил. Читал — постоянно…
— ЮнМи — папина дочка, — улыбаясь, говорит мама и поворачивает голову к СунОк, — а ты, мамина дочка. Тоже, как и я, осторожная и думающая о завтрашнем дне. Моя дочура.
СунОк улыбается в ответ.
— Моя младшая дочь будет давать настоящую пресс-конференцию журналистам, — качая головой, говорит мама, — я так волнуюсь.
— Не беспокойся, — говорит СунОк, принимая из маминых рук вымытую тарелку, — ты же слышала, как она сказала, что президент СанХён дал ей выучить все вопросы, которые будут задавать. А у ЮнМи память хорошая. Она уже всё выучила. Не беспокойся, мам.
— Вот уж странные дела, — говорит мама, берясь за очередную грязную тарелку, — память хорошая, а жизнь свою вспомнить не может…
— Да уж, — говорит СунОк, с задумчивым видом вытирая полотенцем тарелку, — Память у сестры стала, что надо… И жизнь, тоже такая же… Мне что ли, пойти, головою стукнуться?
— Я тебя сейчас по голове тарелкой стукну! — обещает мама, — Что бы мысли глупые из головы выбить! Я тебе пойду!
— Да ладно тебе, — немножко опасливо отодвигается от матери СунОк, — шучу я…
Время действия: вечер дня
Место действия: общежитие «Короны». На диванчике, лёжа, устроилась СонЁн. Прикрыв ладошкой левое ухо, она склонилась над планшетом. Читает. Появляется ЮнМи. Бросает задумчивый взгляд на СонЁн, проходит мимо неё на кухню. Потом, через некоторое время, возвращается. Снова, как бы раздумывая, смотрит на СонЁн. Та, почувствовав, что на неё смотрят, поднимает голову и улыбается, видя ЮнМи.
— Ты что-то хотела? — спрашивает она.
— Сонбе, — спрашивает ЮнМи, — а зачем вы закрываете ухо?
— Мне кажется, что из кондиционера — дует, — отвечает ей та.
— А-а, — понимающе трясёт головою ЮнМи и замолкает, смотря на СонЁн.
— ЮнМи, — удивлённо говорит та, — что-то случилось?
— Нет, всё нормально, — говорит ЮнМи, — просто я хотела спросить… СонЁн-сонбе, вы не сможете одолжить мне ваш планшет? Минут на десять-пятнадцать? Не сейчас, а потом, когда он освободиться?
— А что с твоим планшетом случилось? — удивляется СонЁн.
— Понимаете, сонбе… — начинает объяснять ЮнМи причину невозможности им воспользоваться, — президент СанХён запретил мне выходить в интернет, чтобы я не читала отзывы хейтеров. На моём телефоне у меня теперь тариф без выхода в интернет, а планшет подключен к сети через общий роутер. Если я нарушу запрет, то об этом сразу станет известно.