— Да, — подтверждает ЮнМи, — замечательное и удивительное. Я даже стихи по этому поводу написала.
— Правда? — заинтересованно спрашивает журналист, — можете их прочитать?
— Пожалуйста, аджосии, — отвечает ЮнМи и декламирует первые строки, — Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана…
ЮнМи заканчивает читать, журналисты озадаченно переглядываются, некоторые чешут в затылках
— В стихах заложен двойной смысл, — объясняет ЮнМи, видя в зале непонимание, — В них перечислены направления обучения, имеющиеся в школе, — вот смотрите…
— …Это было задание, написать мне стихи о школе, — заканчивает свои объяснения ЮнМи.
— А, тогда понятно, — с видимым облегчением кивая, произносит журналист и признаётся, — очень необычные стихи.
— Какая школа, такие и стихи, — улыбается ему ЮнМи, — директор СокГю много сделал, чтобы она стала такой.
— А то, что вы по его указанию находились в школьном карцере? Как вы можете это прокомментировать? — подняв руку, задаёт вопрос другой журналист.
— Ну, наверное, директор в этом не виноват, — опять улыбается ЮнМи, — наверное, виноват тот, кто попал в карцер. Скажу вам по секрету, с результатом в минус пятьсот девяносто балов за поведение, трудно там не оказаться.
— У вас был такой результат? — ахает какая-то молодая журналистка, — Как такое возможно?
— Трудности творческого роста, — туманно поясняет ЮнМи.
— А как же вас не отчислили? — поражается журналистка.
— Директор СокГю имеет терпение ангела и верит в своих учеников, несмотря ни на что. В школу «Кирин» ведь просто так не попадают. Там каждый ученик уникален.
— А, правда, что вас приняли без конкурса?
— Да, совет попечителей школы принял такое решение.
— Как вы думаете, это не было его ошибкой?
— Уверена, что совет не ошибся.
— Скажите, ЮнМи, у вас много в школе друзей?
На миг на лице интервьюируемой появляется выражение растерянности.
— Вы знаете, — говорит она, снова уверенно смотря в зал, на спросившего, — я думаю, что провела мало времени в школе, чтобы найти людей, которых я бы могла назвать друзьями. Пока, я завела только приятельские отношения. Например, с Ли ХеРин, группой «Am kiss», своей соседкой по комнате… Возможно, в дальнейшем, я надеюсь, эти приятельские отношения превратятся в дружбу. Но, для этого нужно время. Посмотрим.
Журналист, задавший вопрос, одобрительно кивает на столь разумные слова.
— Спасибо, — благодарит он и садится.
— ЮнМи, — задаёт вопрос следующий журналист, не могли бы вы рассказать о своих творческих планах?
ЮнМи на мгновение задумывается.
— Вы знаете, — говорит она, — к сожалению, не могу. Причина в том, что разглашение может затронуть финансы «FAN Entertainment». Президент СанХён сам решает, когда следует озвучить планы своего агентства. Поэтому, могу сказать о них только в общем. Планы у меня — самые грандиозные. Я и дальше планирую покорять вершину мировую музыки, во славу Кореи. Вот и всё, что я могу сказать вам сейчас о своих планах…
— Ооо… — с довольным видом кивают журналисты, делая записи в своих блокнотах, планшетах, телефонах
— Скажите, — раздаётся следующий вопрос, — а это правда, что вы играли в школе «Кирин» в карты, на раздевание?
— Простите, аджосии? — ЮнМи поворачивает голову в сторону спросившего и выставляя вперёд правое ухо, — Что вы сказали?
Головы журналистов во всём зале тоже, дружно поворачиваются в сторону задавшего вопрос.
— У меня есть совершенно достоверные данные, что вы играли в карты на раздевание. С людьми противоположного вам пола. И которые, старше вас. Вы подтверждаете эти данные?
Ууу… — озадаченно гудит журналистская братия крутя головами то на ЮнМи, то на аджосии, раздобывшего скандальный материал.
— У вас неточные данные, — отвечает ЮнМи.
— У меня совершенно точные данные! — восклицает журналист, — Есть свидетели, которые могут подтвердить свои слова перед телекамерами!
Ага! — выдыхает зал.
— Аджосии, — терпеливо повторяет ЮнМи, — ещё раз повторяю, я никогда не играла в карты на раздевание.
— Значит, вы настаиваете на явке свидетелей? Непонятно, как может представлять Корею человек, который упорствует в ложных показаниях?
Угу, действительно, — кивая, соглашается с ним зал.
— Аджосии, — вздыхает ЮнМи, — повторяю ещё раз. Я не играла на раздевание. Я играла, на одежду.
— На одежду?! — с иронией в голосе восклицает журналист, — Вот как это теперь называется у школьниц?!
— Если вы хотите услышать правду, то именно так оно и называется, — кивает ЮнМи, — а если хотите писать свои придумки для повышения продаж вашего издательства, тогда оставайтесь глухи к словам того, кто в этом участвовал, это ваше право. Однако, в этом случае будьте готовы к тому, что я подам на вас в суд за клевету на несовершеннолетнюю с требованием компенсации за оскорбление чести, достоинства и деловой репутации. У меня тоже, как и у вас, есть на это право. После выплаты компенсации и оплаты судебных расходов, прибыль вашего издательства может оказаться не столь велика, как вы сейчас себе представляете. Возможно, вам даже придётся лично доплатить, чтобы компенсировать его убытки!