— А-аа… — открывает рот КиХо, быстро соображая в момент этого «а-аа».
— А с чем, господин президент? — секунду спустя спрашивает он, — У ЮнМи и группы нет ещё ни одного совместного номера.
— Но они же переучивают хореографию? — с неудовольствием спрашивает у него СанХён.
— Да, можно быстро дотянуть какой-нибудь из прежних номеров до готовности, — не спорит с шефом КиХо, — но только номер этот будет — старый, который все видели. У нас теперь, как я понимаю, четыре новинки. Мне кажется, единственный старый номер будет выглядеть диссонансом в их окружении.
СанХён задумывается, барабаня пальцами по столу.
— Мне кажется, — продолжает развивать свою мысль КиХо, — лучше даже будет взять что-то из готовящихся камбэков. Срочно доделать и сделать пятым новым номером. Тогда мы точно всех уделаем.
СанХён переводит взгляд на ЮнМи.
— ЮнМи! — произносит он тоном, позволяющим предположить, что за этим последует что-то серьёзное, — Ты слышала? Нужна ещё одна новая песня.
— Тщш…тшш… — шипит в ответ та, не находя слов, тряся головой и пожимая плечами, — сабоним, конечно, приятно, что вы столь высокого мнения обо мне, но это уже, как говорится, ни в какие ворота не лезет! Три композиции, в которых я участвую. Которые ещё нужно готовить, плюс, только что появившаяся четвёртая, и ещё одна! Которую ещё написать нужно! Когда? Когда всё это успеть?!
— Зачем ты тогда принесла мне новую песню?
— Ну… — несколько теряется от вопроса ЮнМи и неуверенно отвечает, — чтобы лучше было…
— Лучше? — переспрашивает президент, — А с пятой будет — совсем хорошо! Хочешь денег, славы и детям помочь?
— Хочу, — говорит ЮнМи.
— Тогда — работай. Ты сейчас в том периоде, когда зарабатывают авторитет. Сначала ты работаешь на него, потом, он будет работать на тебя.
— Но это нереально! — восклицает ЮнМи, сопротивляясь, — Взять на себя ещё одну группу? Я не справлюсь! Завалю работу и всё накроется медным тазом!
— Почему — тазом? — удивляется СанХён.
— Поговорка такая, — объясняет ему ЮнМи.
— Не слышал, — мотает головой президент.
— Это, из другого языка, — успокаивает его ЮнМи, — с немецкого, кажется…
— Всё одно, господин СанХён, — говорит ЮнМи возвращаясь к разговору, — подготовить новую композицию для целой группы — это не реально. Это придётся с каждым работать, каждому отдельно объяснять, как нужно, а потом, ещё этого от них добиться, чтобы в итоге слушатели не плевались, услышав результат!
СанХён задумчиво смотрит на раскрасневшуюся ЮнМи.
— Сделай соло, — спокойно предлагает он, — для себя. Объяснять никому не нужно будет.
— Так я же петь ещё не умею! — изумляется на это предложение ЮнМи.
— Ты же как-то пела до этого? — аргументированно возражает СанХён, — И ничего. Пусть это будет не коммерческая песня. Пусть будет песня, написанная для единственного концерта и которая прозвучит только на нём, единственный раз. Я не возражаю.
ЮнМи задумывается.
— Пойдёт в плюс к твоему авторитету, — говорит ей СанХён, — не пропадёт.
ЮнМи кивает, показывая, что поняла.
— Послезавтра, — называет срок прослушивания СанХён.
— Дак… — дёргается от услышанного ЮнМи, произнеся что-то невнятное.
— Времени нет, — авторитетно произносит СанХён, — сама знаешь.
— Может, чисто музыкальную композицию? — секунду подумав, предлагает ЮнМи, — на рояле… Или, гитаре…
— Уже такое есть, — говорит СанХён, — ты и Ли ХеРин.
— На иностранном? — с надеждой в голосе произносит ЮнМи.
СанХён отрицательно крутит головой.
— На корейском, — говорит он, — хватит иностранщины.
— Ну… — откидывается на спинку стула ЮнМи.
— Послезавтра, — жёстко произносит СанХён, напоминая срок, — если это всё, иди, работай!
— Я рисунок нарисовала, — говорит ЮнМи, — вариант афиши.
Достав из папки, которую принесла с собой, рисунок, ЮнМи кладёт его перед президентом.
— Вот.
СанХён берёт его в руки и, озадаченно повертев его несколько раз в разные стороны, начинает изучать творчество своего неутомимого айдола. На рисунке изображён рвущийся канат, толстые концы которого соединены последней тонюсенькой ниточкой.
— Цвет каната должен быть как у каната, — начинает объяснять художница свою задумку, — у меня не получилось подобрать нужного оттенка, но, настоящий художник это легко сделает. А фон — чёрный. Я не стала целиком закрашивать, чтобы не затекло на канат. И вот тут вот нужно сделать махрушки. Тщательно проработать, чтобы показать, что нитки — полопались.