- А это вам, уважаемые соседи, - говорит она, ставя тарелку на другой стол.
- ДжеМин! – кричит маме тётушка Во, перекрывая царящий в помещении гвалт, - Ты воспитала отличных дочерей! Старшая, просто – умница! Пусть небо пошлёт ей хорошего мужа!
- Спасибо, тётушка Во, - улыбаясь, благодарит её СунОк, - но хорошего жениха мне обещала найти моя тонсен. Так что, пусть небо немножко отдохнёт!
- О-о, - твоя младшая сестра – просто огонь! – восклицает тётушка Во, - Я это сразу поняла, когда увидела этого красавчика на красной машине! Она тебе точно – найдёт!
- Что за красавчик на красной машине? – обращаются к тётушке соседи по столику, - Мы об этом ничего не слышали.
- Давайте смотреть телевизор, - предлагает всем СунОк, улыбаясь при этом несколько натянуто, - шоу уже начинается. Давайте посмотрим на мою сестру…
(примерно час спустя, пустое мамино кафе. Вид у столиков такой, будто люди, не став д о едать угощение, просто встали и ушли, бросив всё. За одним из них сидят мама и С у нОк. У обеих – несчастный вид.)
- Боже, какой позор, - устало говорит мама, наклонив голову и потирая лоб рукою, - что она наговорила? Сказать родителям потерявших детей, что они виноваты в их смерти? Да, как только язык у неё повернулся подобное сказать?
- Как я завтра пойду в университет? – с тоской в голосе вторит маме СунОк, - Все же станут говорить, что моя сестра – ненормальная. Мне что, со всеми – драться?
- Ой, горе-то какое, - вздыхает мама, - как только такое показали по телевизору? Мужчину, без штанов! Да разве можно себе такое представить?
- Не зря мудан сказала, что печаль и горе принесёт мне моя тонсен…
- Мудан? – громко произносит мама, поднимая голову.
- Ну да, - отвечает СунОк, - помнишь, мы тогда ходили…
Не договорив, СунОк замирает, смотря на мать. Женщины смотрят друг на друга расширенными глазами.
- Пророчество сбывается… - благоговейным шёпотом произносит мама, - как было предсказано…
- Точно! - тоже шёпотом восклицает СунОк, - Значит, скоро тонсен найдёт мне мужа?
Мама, сжав втянутые в рот губы, мелко кивает несколько раз.
- Там ещё будет меч и кошка, - вспоминает СунОк слова провидицы.
- И «серый человек», - говорит мама.
- Что за «серый человек»? – спрашивает СунОк, - Я не помню, чтобы мудан говорила о таком!
Мама делает недовольную гримасу, сообразив, что сболтнула лишнего.
- Забудь, - говорит она, - мудан не велела об этом говорить. Я старая дура, памяти уже нет, забыла о запрете. Не вспоминай об этом больше, хорошо? Иначе – будет плохо.
- Хорошо, мама, - послушно кивает в ответ ей дочь, - не буду. От этих мистических тайн просто мурашки по спине!
- Да, - соглашается мама и бросает взгляд на окна, за которыми уже тёмная ночь, - не стоит об этом говорить вслух. Главное, что всё идёт так, как сказала мудан. Нужно потерпеть. Потом будет всё хорошо. Понятно?
- Да, мама, - с готовностью откликается СунОк, согласная терпеть ради светлого будущего.
- Дочка, - произносит мама, - посмотри, а не осталось ли у нас ещё соджу?
- Да ещё два ящика есть, - удивлённо отвечает дочь.
- А давай-ка мы с тобою – выпьем! – предлагает мама, - Я вот знаешь, что только что подумала?
- Что? – всё так же удивлённо спрашивает СунОк.
- ЮнМи ведь она у нас – хорошая, - говорит мама, - она же о других беспокоится. Это ведь не скандал с наркотиками, прости господи, пьянством или мужчинами. Она ведь из лучших побуждений так поступила, правду сказала. И про тех родителей, что довели своих детей – правда. Горькая, но, правда. Может, её слова кого-то заставят задуматься, подумать, что ему важнее – его родное дитя, или, результат сунын?
- Ма-а? – с вопросительной интонацией произносит СунОк.
- Правду всегда говорить тяжело, - говорит мама, - правда никому не нравится. Представляю, что теперь придётся вынести моей девочке…
- Маа-а?
- СунОк, неси соджу. Нам потребуется много сил и терпения, чтобы помогать ЮнМи. Давай перед этим хорошенько напьёмся!
- Мааа…
- Неси. Будем безрассудными.
(телефонный звонок от мамы к ЮнМи. ЮнМи молча слушает, что ей говорит мама)
- … Чтобы не случилось, у тебя есть дом, в котором тебя всегда ждут, - говорит мама, - Помнишь, я тебе говорила, что мамины руки всегда поймают тебя, откуда бы ты ни упала? Так вот, я всегда тебя поймаю, чтобы не случилось. Иди, и ничего не бойся. Я очень люблю тебя, дочка и хочу, чтобы вы у меня с СунОк, были счастливы. Это всё, чего я хочу в жизни.
- … Спасибо, мама, - произносит в трубку ЮнМи, проглотив неожиданно появившийся в горле ком, - прости, что так получилось…
- Ничего страшного, дочка, всё будет хорошо. Ты, только говори мне о своих трудностях. Старая я уже становлюсь, соображаю не так быстро, как раньше. Да и отдаляешься ты от меня, редко вижу.
- Мама, ничего ты не старая. Просто много переживаешь и устаёшь. Тебе нужно больше отдыхать. Я заработаю денег, и ты поедешь в отпуск.
- Отпуск?! Ха-ха-ха, дочка, насмешила! Я – в отпуск. Ладно, я пойду спать. Сегодня мы с СунОк пили соджу. Все наши гости разбежались, и мы решили, что обойдёмся без них. Твоя сестра уже спит, а я позвонила тебе. Ты не представляешь, сколько у меня гордости, когда тебя показывают по телевизору! Это моя дочь – говорю я себе, когда вижу тебя на экране, и её видит вся страна. Я так горжусь тобой, моё солнышко!
- Спасибо, мама.
- Всё. Пошла я спать. А то, как выпью, начинаю болтать. Спокойной ночи, ЮнМи.
- Спокойной ночи, мама.
Глава пятая
Время действия: утро
Место действия: кабинет президента СанХёна. Присутствуют КиХо, ЮнМи и СанХён.
И на утро, он проснулся знаменитым… - вспоминаю я популярную фразу из своего мира, смотря на разгадывающего меня президента СанХёна, - только, вот, миров много и в каждом из них свои нюансы. Нюансы этого мира в том, что я проснулся не знаменитым, а обматерённым.
- Это просто, просто какой-то пи…! – бушевала, не сдерживая себя в матерных выражениях ИнЧжон, ворвавшись в мою комнату.
На воскресенье, девчонки, обычно, разъезжаются по домам, если нет выступлений, и есть возможность побыть с родными. В это воскресенье как раз сложилась такая ситуация и я куковал в общежитии один. ИнЧжон примчалась «с побывки» первой и, разбудив меня, начала вопить о том, что я эгоист, дворовая девчонка без воспитания, без мозгов, которая не в состоянии подумать о последствиях, если не для себя, то, хотя бы для группы.
Послушал я этот ор, послушал и, свесившись со второго этажа своей кровати сказал: «СанХён дал добро «SBS» на показ. И «SBS» тоже, не дураки, раз решили показать без купюр. Если ты чего-то не понимаешь, не надо это показывать. Утихни!»
ИнЧжон, обалдев от такого обращения со своей персоной, утихла, но вот поочерёдно подтягивающиеся в общежитие остальные участницы группы, исполняли при своём появлении ту же арию, что и её. Только интенсивность ора и нецензурность выражений различались между собой. Видно, в зависимости от воспитания и культуры. Одна СонЁн ничего не сказала. Поздоровалась и покачала головой.
Хорошо, с утра мне нужно было в агентство ехать, а то чувствую, совместная репетиция с девочками, ещё бы та, вышла… Вот, сижу, молчу, жду теперь, что скажет президент.
- Как ты себя чувствуешь? – интересуется он моим здоровьем.
- Спасибо, сонсен-ним, хорошо, - благодарю я.
- С группой разговаривала?
- Да, сонсен-ним.
- Что они тебе сказали?
- Они, в восхищении, сонсен-ним, - поколебавшись, отвечаю я, решив перевести разговор плоскость шутки и сарказма.
- Вот как? – удивляется президент.
- В полном, - добавляю я, - сказали, что такой дуры, как я, нет ни то, что ни в одной группе, ни в одном агентстве такой нет!
- Это кто же тебе такое сказал? – прищуривается на меня президент.