Прямо с утра мы должны были с ЁнЭ ехать в «VELVET», а поехали – лечиться. Она уже отзвонилась менеджеру Киму, сообщив о ситуации, тот, стопудово, уже позвонил КиХо. СанХёну точно сообщат. Никто не хочет быть крайним, тем более, что «VELVET» уже «профукали». Чёрт, надо сидеть, думать, что сказать СанХёну, но, неахот-ааа! Не выспался, щёку дёргает, никаких идей в голову не приходит. Не, голова соображает, но думает, о том, о чём ей хочется, а не о том, о чём надо. Впрочем, уходя из общежития, я дал задание своим «красавицам». Сказал – «думайте, как такое могло приключиться и где я поранилась. У меня мозгов не хватает придумать, как отмазать вас от СанХёна. Придумаете – всё нормально будет. Не придумаете – ну уж извините. Дурочкой себя выставлять перед президентом не буду». Забрал у ЁнЭ свой телефон, жду от них смс-ку. Сам же пока размышляю над своим сценическим образом.
Вчера, после того как меня «торкнуло» видением Майкла Джексона, мысли о том, как правильно всё организовать и что нужно для этого сделать, так и крутятся в меня в голове, мешая думать о чём-то другом. Тут ещё КиХо вчера позвонил, передал пожелание от шефа, придумать что-то на японском. Сегодня, кстати, совещание с представителем «Sony Music» запланировано. Приду туда с опухшей рожей, вот СанХён обрадуется! Или, с забинтованной. СанХён обрадуется ещё больше. Блин, ну и дуры эти бабы! Вечно всё у них не вовремя! Нажалуюсь, нафиг, на них! Пусть шеф мне делает сольную карьеру. Сейчас ещё немного потренируюсь и, нормально будет. После того, как я на концерте сильно напряг связки, голос у меня стал как-то уверенней. Как-то сила появилась. Ну, как сила? Не Шаляпин. Даже, не подошва от его сапог. Но, уже не дрожит, и какая-то уверенность возникла, что, да, пусть не громко, но, могу. Есть развитие, а дальше, будет, несомненно, только лучше.
Тут ещё этот японец. «Господин президент просит тебя подумать о произведении на японском языке» - передал мне вчера КиХо пожелание президента. На японском? Да нет проблем! Oginome Yoko – моя первая и яркая японская любовь навсегда! Я же её песни наизусть заучивал, практикуясь в языке! Подпевал, совершенствуя произношение! Да и вообще, она очень симпатичная девчонка и песни у неё в стиле евро-бит, очень приятные. Уверен, что без проблем вспомню что-нибудь из её репертуара. Только вот у неё голос есть. А у меня – нет. Это как из анекдота про слона в зоопарке – «Съесть-то он съест, да кто ж ему даст?!». Вот так и я – вспомнить то я вспомню, но, спеть-то как? До Йоко мне сейчас как до луны. Кому-то отдать? Не хочу я никому Йоко отдавать! У неё отличный репертуар. Точно помню, что после её «Dancing Hero», каждая её песня в Японии становилась популярной. А Япония – это не Корея. Население - в четыре раза больше. Зачем мне кому-то такое отдавать? Я, конечно, несу благодать во имя добра в этом мире, но, я же не мать Тереза, в конце-то концов? Чтобы всё безвозмездно, то есть, даром… Мне тоже надо…
А кроме Йоко, я вроде больше ничего и не знаю… Хотя! А «Koi-no Bakansu»? Ну, уж эту вещь точно нельзя в чужие руки отдавать! Будет глупостью несусветной такое сделать. Эх, голос бы мне! Голос. Хочу голос. Прямо здесь и сейчас. Хочу голос!
- Госпожа Пак ЮнМи, прошу вас, пожалуйста, пройдите в кабинет 23, - раздаётся из динамика над дверью, приглашая меня к врачу.
Пойдём, посмотрим, что нам скажут, - вздыхаю я про себя, поднимаясь на ноги.
ЁнЭ тоже поднимается, чтобы идти за мной. Она моя сопровождающая, ЮнМи же несовершеннолетняя. Потом, она платит… Точнее, агентство платит. У ЁнЭ – карточка агентства.
(несколько позже, в кабинете врача)
- Как я и предполагал, это аллергическая реакция, - говорит мне врач, закончив читать с монитора результаты экспресс-анализа и переводя взгляд с экрана на меня.
Он смотрит на меня, я смотрю на него, ожидая продолжения. Чего он на меня выставился? Глаза, что ли, рассматривает? Вот уж «счастье» подвалило мне с этими глазами…
- И что теперь делать, доктор? – спрашиваю я, нарушая явно затянувшееся молчание.
- Что? – приходит он в себя, после моих слов, – А! Нужно более подробно определить аллерген, вызывающий реакцию. Нужно сделать расширенную тест-пробу, которая сможет это сделать. Но на это уйдёт три дня.
Врач с вопросом во взгляде молча смотрит на меня.
- Давайте сделаем, - предлагаю я, - мне же не нужно будет все эти три дня провести в больнице?
- Конечно же, нет! – восклицает врач, - Просто нужно сдать кровь, а анализ сделают без вашего присутствия.
- Хорошо, - киваю я, и снова предлагаю, - давайте сделаем.
- Сейчас я выпишу направление на сдачу анализа, - говорит врач, поворачиваясь к монитору и подвигая поудобнее клавиатуру, перед тем, как набирать.
- Выглядит, как аллергия на косметику, - сообщает мне он свои предположения, начиная нажимать на клавиши, - Нарушение кожного покрова привело к попаданию в кровь частиц крема или, частиц краски, вызвав в месте своего попадания, реакцию организма…
- У меня и раньше лицо чесалось от косметики, - припоминая, говорю я и спрашиваю, - и что же теперь делать?
- В мире много производителей косметики, - успокаивает меня доктор, не отвлекаясь от набора текста, - нужно подобрать производителя, чей состав средств окажется для тебя гипоаллергенным…
- А, понятно, - киваю я и благодарю, - спасибо, господин доктор…
- Вот направление, - говорит доктор, доставая из принтера только что отпечатанный листок, - кабинет там указан. Нужно будет подойти к регистратуре, там назначат время и сумму оплаты. Три дня лицо не беспокоить. Никакой косметики, никакого грима. Уменьшить, а лучше всего и вовсе прекратить приём в пищу продуктов, содержащих аллергены.
- А что это за продукты, доктор? – интересуюсь я.
- Морепродукты, ягоды и цитрусовые, - перечисляет мне доктор, чего есть нельзя, - особенно, из цитрусовых – лимоны, из ягод – клубника. Мёд. Шоколад. Орехи. Экзотические фрукты. Цельное молоко. Говядина, тоже может вызывать аллергию, имей в виду.
- Спасибо, господин доктор, - благодарю я, беря направление и думая о том, что, похоже, в жизни моей, из еды, остаются только сухари.
- Господин доктор, - подаёт голос присутствующая в кабинете ЁнЭ, - прошу простить мой вопрос. Дело том, что с высокой вероятностью в ближайшее дни, у ЮнМи будут сьёмки. Это потребует нанесение грима. Что делать, доктор?
- Необходимость этого настолько остра? – подумав, смотря на меня, с неудовольствием в голосе интересуется доктор.
- Высока,- кивает ЁнЭ, - ЮнМи нужно повышать уровень своей популярности. Сейчас, хороший момент для этого. Развлекательные каналы встали в очередь, желая видеть Агдан на своих шоу.
Одновременно повернувшись ко мне, доктор и ЁнЭ смотрят на меня. А чё я? Я – ни чё… Они сами пришли…
В ответ на разглядывание, молча пожимаю плечами.
- Тогда, вам следует озаботиться покупкой гипоаллергенной косметики, - отворачивается от меня доктор и беря со стола лист бумаги, - и принять противоаллергненные препараты. Я сейчас напишу, какие.
- Спасибо большое, господин доктор, - снова благодарю я, принимая новый листок.
- И ещё, - с несколько сконфуженным видом говорит доктор, проследив, как я подкладываю листок к уже имеющемуся, - Агдан, могу ли я у вас попросить автограф? Моя дочь будет очень рада его получить.
Автограф? Мой?
На секунду мешкаю с ответом, бросая взгляд на ЁнЭ.
- Конечно, доктор, - говорю я, - скажите, что написать вашей дочери и на чём. У меня небольшой опыт дачи автографов.
- Э-Э, сейчас! – вначале тормознув, а потом, резко выдёргивая на себя верхний правый ящик из стола, - Сейчас я найду, на чём написать!
….
Выхожу из кабинета в коридор, держа в руке листок с направлением.
- Это Агдан! Агдан! – неожиданно раздаётся справа, - Та самая!
Смотрю в направлении голосов. Три молодые женщины в белых халатах медработников, переговариваясь, оценивающие меня разглядывают. С ними рядом ещё двое мужчин. Но те уже в гражданском.