Айгуль
Мой мир давно обрел четкие, прочные границы, как у хорошего персидского ковра в нашей гостиной. Я – Айгуль. Жена Дамира, известного в городе тренера по борьбе, мать двоих детей, хозяйка дома. Я привыкла к ритму этой жизни: к авторитету мужа, к звонкому смеху детей, к размеренным вечерам, когда мы пьем чай, обсуждая планы на выходные. Мне стало казаться, что вот-вот, и я сама стану частью устоявшегося интерьера – предсказуемой, надежной, немного пыльной.
Всё изменилось в одночасье.
В тот вечер, пока я наливала гостям чай, я поймала на себе взгляд самого юного из них. Это был уже не взгляд робкого юноши. Это был взгляд мужчины. Напряженный, сфокусированный, как у борца перед решающей схваткой. В нем читалось что-то голодное, дикое, что заставило меня смущенно отвести глаза и почувствовать, как по спине пробежали мурашки. Я тогда отмахнулась от этого ощущения, списав на разыгравшееся воображение. Как же я ошибалась. Это был не конец обычного дня. Это была тишина перед бурей.
///
Минута, и я прижата на кухне, куда вышла, чтобы наполнить тарелки гостей. Прижата животом к столешнице. Прижата нетерпеливыми ладонями, жадно месящими задницу.
Я сбита с толку внезапностью атаки.
– Ринат?
И это скромный, благовоспитанный мальчик, не смевший поднять глаз за ужином? Обращавшийся всегда исключительно «тетя Айгуль»? Хотя какая я ему тетя... Так, самая дальняя родственница, разве что... Причем не кровная.
– Да, тетя Айгуль, да...
Вот эта «тетя Айгуль» мне нравится уже гораздо больше. То же собственное имя. Те же звуки. Но выдохнутые горячим шепотом в ухо.
К ощущениям от сжимания добавляется давление. Давление недвусмысленно вставшего члена. То, что я не спутаю ни с чем. Компас стрелки возбужденного самца, неизбежно нацеленный в одном направлении.
– Что… что ты делаешь, Ринат?
– Мацаю твою… арт саны!
И не только. Напористая стрелка компаса норовит пристроиться там… Между… Отыскивая самый короткий путь к удовлетворению. Грубоватые, пошлые слова падают как удар шелковой камчи на спину. Мягко, но чувствительно. Весомо и беспокояще, но ласково. Воспламеняя не затрагиваемые уже давно нервные окончания. Сдувая пепел с тлеющих внутри углей. Так, как я люблю.
– Но… но так же нельзя. Нам нельзя!
Произношу, делая слабую попытку вывернуться. Произношу, хотя мои зудящие соски уже решили иначе. Можно!
– Почему?
Настырный, как и его несгибаемый член. Страстный, горячий, нетерпеливый, жадный. Такой, каким был раньше Дамир, мой муж.
– Мы же…
Он не дает договорить, быстро и сильно целуя в шею. И еще раз, и еще. Шепча бесстыже, почти бессвязно…
– Мне все равно… Я хочу! Хочу тебя! Тебя, тетя Айгуль! Хочу здесь и сейчас!
Жидкий огонь, пролившийся в мозг, стекает в соски. И, не удержавшись и там, обрушивается лавой в низ живота. Что… что, если не сдержать моего юного внезапного поклонника? И дать ему то, что он так жаждет? Дать здесь и сейчас!? Сию минуту прогнуться в пояснице, подставившись под безжалостный мужской таран. Сейчас, когда за неприкрытой даже дверью царит шум в гостиной.
Переполненная уже соком желания рытвина отзывается на фантазию благосклонно, мурча призывно «мррр». И мне больших трудов стоит отказать обворожительно распутной кошке.
Я собираю волю воедино… Отталкивая. Но и не думая отпускать.
– Немного терпения, – я склоняюсь над казаном, вдыхая пряный аромат. Откладываю в тарелку с узором порцию для Рината. И, дотянувшись до жестяной кубышки, задвинутой в третий ряд, щедро сыплю семена растения, которое бабка назвала «тимч». Или дремучая бархотка. – Щепотку томления…
Траву я использую редко, аромата и вкуса она почти не дает. Зато приносит расслабление. И очень крепкий сон после особенно напряженного дня. Вспоминаю, как Дамир хвастался за ужином их первой борцовской схваткой: «Парень сильный, цепкий! Перспективный. С таким на ковре не соскучишься! Правильно решил переезжать в город. Сделаю из него чемпиона!». После двух часов борьбы с моим мужем Ринат совсем не выглядит измотанным. А Дамир знает свое дело, нагружая юных спортсменов по полной.
– …И блюдо будет подано! Став еще более аппетитным!
Глаза юноши рискуют прожечь все слои одежды, пока я пересекая кухню, несу угощение на стол.
Живое, жаркое, удивительно приятное ощущение!
Уже через час родители Рината начинают позевывать. Они собираются в путь, в гостиницу, но путы «тимч» вяжут их по рукам и ногам. Заботливый Дамир, на удивление бодрый, предлагает им ночлег. И сам готовит комнату, пока я укладываю детей.
– Тебе не понравился плов?