Я стою, опираясь коленом на матрас, не спеша расчесывая волосы. В свете ночника ткань розовой ночнушки на теле обретает прозрачность.
– Понравился.
– Ты съел совсем немного.
– Не так уж и мало… , – я ловлю на себе его быстрый, горячий взгляд.
Его рука тянется к моим бедрам.
Ого! Надо же, именно сегодня! После почти двухмесячной паузы.
Впрочем, это лишь препятствие. Или даже нюанс. Но не проблема. Надо лишь немного помочь колдовству «тимч».
Не теряя времени даром, я склоняюсь над пахом мужа.
Знакомый запах… Приятная истома наполняет тело, стоит только взять мужскую плоть в рот.
Давно отработанная последовательность. С непременными вариациями. Теперь, чтобы добиться результата, устраивающего нас обоих, мне каждый раз приходится изрядно, и, порой, изобретательно, потрудиться. Но я не привыкла отступать и принимаю это как вызов. Как задачу повышенной сложности, решение которой само по себе награда. Как и процесс.
Теряю счет времени, увлекаясь. С наслаждением вслушиваясь в мужские постанывания и сдержанные восклицания. Фаллос Дамира как столп, поднявшийся из океанских пучин. Основательный. Вертикальный. Влажный. Член Дамира любит быть окружен заботой истекающего слюной рта. И взрываться, пачкая все вокруг, приходя на покорно принимающую потоки его воплощенной страсти, женщину. Но не сегодня. Сегодня Дамир тянет меня к себе… На себя… Хотя глаза его наполовину затянуло уже сонной поволокой.
Шорох у двери прерывает нас.
– Минутку…
Я спрыгиваю с постели, чтобы прикрыть плотно дверь. Выглядываю в темноту… Просовываю голову осторожно в приоткрытый створ. Недостаточно осторожно! Мое лицо попадает в плен мужских ладоней, накрывающих пылающие щеки. Поджарый, абсолютно нагой, по-юношески порывистый Ринат тянет меня к себе, в тихую мглу. Тянет, приникая губами к губам. К тем самым, только что обернутым вокруг органа мужа…
Поцелуй опьяняющего бесстыдства кружит мне голову. И, теряя равновесие, я почти падаю. Почти, потому что в последний момент ладонь находит опору. Лучшую опору, которую может встретить на жизненном пути женская рука. Лучшую, но пока не стабильную. Член Рината тут же, стоит кольцу пальцев сомкнуться на нем, спазмирует, выплескивая протяженную длинную струю. На полотно двери. На золотистую поворотную ручку. На мое предплечье.
– Айгуль! – зовет с супружеского ложа муж.
– Айгуль, – тает в темноте отдаляющийся голос.
Я оказываюсь на Дамире в один миг. Направляя… Заполняя свою пустоту им. Покалывающую, жаркую, так желанную сегодня двумя грешными душами, бездну. Запоздало, уже начав раскачиваться, замечаю в свете ночника сползающую по внутренней стороне предплечья молочную каплю. Влажная дорожка, протянутая от локтя до запястья, удлиняется… И я поспешно разворачиваю руку. Только бы не заметил Дамир! Но ему не до того. Довольный, словно матерый бизон у кормушки, он вяло покачивается подо мной. Капля достигает кончика указательного пальца. И я позволяю ей упасть. Упасть прямо под сосок Дамира. И тут же накрываю место падения губами. Как это запретно! Как жарко! Солоноватый и свеже-сливочный, незнакомый вкус впитывается моментально. И я уже хочу больше. Но сначала муж. Мужчина в семейном соитии должен быть удовлетворен. Я иду к результату размеренно. Шаг за шагом. Раскачиваясь мятником камертона вправо-влево. Поднимаясь и опускаясь ритмично. Опускаясь рывками и поднимаясь плавно. И наоборот. Расслабляя и напрягая внутренние мускулы. Снова раскачиваясь поперек. Уже поувереннее, с большей амплитудой. Замедляясь и ускоряясь. Любопытно, Ринат все еще шпионит за нами? За мной… Отчего-то мне хочется, чтобы он видел, как я занимаюсь любовью. Грациозно, изящно, артистично. Словно аристократка на конной прогулке, оседлавшая выносливого жеребца.
Ну вот и финиш! Мужское мускулистое тело бьется подо мной, словно в агонии. Отдавая всего себя. Оставляя в кольце плотно, жадно сомкнувшихся женских бедер всю свою страсть, всю горячую, нетерпеливую, исходящую с последним всплеском, силу.
Как хорошо!
Как жаль…
Жаль, что он не может продлить игру, наслаждаясь всеми оттенками послевкусия. Накатываясь, после буйства и неистовства шторма уже умиротворенной, шепчущей тихо, запутывающейся между ног, волной. Он никогда не мог так… Предпочитая всегда игре ярость соревнования и азарт охотника. Тем более, не смог сегодня. И даже не заметил нынешней перемены ролей. Я встаю с поверженного противника, удовлетворенная распластавшимся трофеем. Наш триумф. Моего тайного оружия листьев «тимч». Моего скрытого обычно одеждой ночного цветка «фардж». Попав в луч света, отраженный зеркалом, тело вспыхивает на миг, покрытое испариной свежевыступившего пота, словно ожившая скульптура, осыпанная золотистой пудрой.