Я иду смыть с себя блеск фальшивого золота. Но не дохожу. Ринат нападает сзади.
Мы вместе преодолеваем уже раскрытую дверь.
Ладони упираются в стенку ванной комнаты, широко и устойчиво. Ноги не видят причины в чем-то отставать от рук. Расставленные сию же минуту еще шире, они обеспечивают беспрепятственный путь, давно грезившему подвигами, герою юноши. Его тарану, легко сокрушающему входные ворота чужой крепости.
Я вскрикиваю – коротко, глухо, зажав звук в кулаке. Не от боли – от шока. От этой внезапности, от этой наглой, животной стремительности. Он входит одним уверенным, влажным движением, заполняя меня до предела, до самой груди, кажется. И останавливается, прижавшись всем телом к моей спине, тяжело дыша мне в шею.
Тишину разрывает только его прерывистое дыхание и шум в ушах. Я вся – один сплошной нерв, обнаженный и трепещущий. Каждый мускул внутри сжат в испуганном, но жаждущим продолжения, спазме.
– Тише, тетя Айгуль, – его шепот обжигающе горяч. – Они же спят.
Он говорит, и это сводит с ума. Дамир всегда молчалив во время соития. А этот шепот, это «тетя» на ухо, в то время как его тело делает со мной такое… Это разрывает на части, и каждая часть кричит от сладострастия.
Он не двигается, давая себе привыкнуть к новизне покоренной теснины. Смакуя, как и я миг нарушения границ жгучего запрета. Его пальцы впиваются в мои бедра, и я чувствую, как дрожат его руки. Он не такой уж и уверенный, этот внезапный захватчик. Он просто очень, очень хочет стать моим мужчиной. Моим чемпионом. Во всем.
И я тоже. Боже, как я хочу.
Я отталкиваюсь от стены, подаюсь ему навстречу, принимая его глубже. Это и есть тот самый ответ, тот самый немой крик согласия, которого он ждал.
Ринат издает сдавленный стон, и его сдерживаемая плоть вздрагивает во мне. Он начинает двигаться. Не как Дамир – яростно и целеустремленно. Нет. Его ритм неуверенный, порывистый, юношески жадный. Он теряет такт, то ускоряясь, почти впадая в исступление, то замирая, будто боясь кончить слишком скоро. Эти сбивчивые, непредсказуемые толчки сводят с ума куда вернее любой опытной техники.
Одной рукой он обвивает мою талию, прижимая к себе, а другая скользит вверх, находит мой сосок, уплотняющийся разом до каменной твердости между пальцев. Больно и блаженно. Я запрокидываю голову ему на плечо, мои губы сами находят его шею, я кусаю ее, чувствуя соленый вкус его кожи, слыша, как его дыхание срывается на всхлип.
– Моя… моя… моя, яхши… яхши… обожаю!
Он сбивается, путая слова. Но так даже лучше, слаще…
Мы – два сообщника, два преступника в полумраке. Пахнет мылом, влажным полотенцем и нами – грешными, пылающими.
– Я тебя… я так… яраткан, моя…– он бормочет что-то бессвязное, уткнувшись лицом мне в волосы. Его движения становятся все более хаотичными, он теряет контроль. Он на грани.
И я вместе с ним. Внутри все сжимается в тугую, раскаленную пружину, готовую вот-вот развернуться с ослепительной, сокрушительной силой.
Вдруг скрип половицы в коридоре.
Мы замираем одновременно, превращаясь в одну статую, влипшую в стену. Мое сердце колотится где-то в горле, громко, предательски громко. Ринат внутри меня пульсирует, и это биение кажется теперь оглушительным.
Шаги медленные, сонные. Кто-то из старших вяло шаркает в туалет или просто попить воды. Он проходит в двух шагах от нас, от едва прикрытой двери. В коридоре достаточно света луны, падающего в окно кухни, чтобы не сбиться с пути.
Я закрываю глаза, молясь, чтобы тот, кто следует на кухню, не потянул дверную ручку. Не увидел наших сплетенных тел. Ринат тяжело дышит мне в ухо, и я чувствую, как по его спине пробегает крупная дрожь – от страха, от возбуждения, от всего сразу.
Булькание. Обратный путь. Шаги затихают вдалеке. Слышен скрип двери комнаты.
Мы выдыхаем одновременно. Напряжение, достигнув пика, выплескивается наружу волной такого сильного, такого запретного сладострастия, что я готова взвыть.
Ринат уже не может сдерживаться. Его толчки становятся глубже, отчаяннее. Его пальцы впиваются в меня так, что завтра останутся синяки.
– Тетя Айгуль… я… я сейчас… яхши! Айгуль… – он стонет, и слова, это обращение становится самым мощным афродизиаком.