Взрыв приходит внезапно и сокрушительно. Он кончает с тихим, надорванным криком, вжимаясь в меня всем телом. Волна бьет внутрь, утаскивая пенистым обильным отливом беспечную купальщицу в ночной океан. Мое тело бьется в судороге, я прикусываю собственную руку, чтобы не закричать, мир уплывает из-под ног в вихре ослепительного, постыдного, прекрасного наслаждения.
Ринат еще несколько секунд стоит, прижавшись ко мне, потом его тело обмякает, и он с глухим стоном выходит из меня, прислоняясь лбом к моей спине.
Тишина. Только наши сердца колотятся в унисон. Пахнет сексом и грехом.
Я медленно оборачиваюсь к нему. Его глаза огромные, темные, в них читается испуг, изумление и еще не остывшее безумие. Он смотрит на меня как на богиню или на дьяволицу – в скудном свете луны не разобрать.
– Айгуль…, – шепчет он потерянно. Будто только что народившийся барашек. Кучерявый милый ягненок, у которого пока в жизни единственный ориентир. И этот маяк, эта точка отсчета, – я!
Я поднимаю палец, касаясь его распухших губ.
– Тс-с-с, – шепчу я. – Иди спать. Ринат.
Он кивает, не в силах вымолвить ни слова, и, пошатываясь, выскальзывает в темноту коридора.
Я захожу в ванную, запираю дверь и включаю воду. Смотрю на свое отражение в зеркале: распухшие губы, заблестевшие глаза, след зубов на руке. Провожу пальцем меж грудей, по гладкой долине кожи, к курчавой полоске аккуратной темной рощи. Потом подношу палец к носу. Пахнет им. Или… ими!? Никогда у меня не было столь безумного приключения… И я в замешательстве. В посторгазменном блаженном ступоре. Телу хочется покоя. И не хочется четких определений. И границ. Зато просыпающийся гибкий ум тут же подбирает нужное слово. Пахнет… нами. Нами. Где-то мимолетом читала, что в восточной мифологии это имя духа, покровительствующего гармонии и равновесию. Пусть так и будет. Чтобы все пребывало в равновесии и гармонии чувств. Без уточнений.
За дверью тихо. Спят муж, наши дети, кошка, и родители Рината. Рыбки тоже спят, как в песенке, только не в пруду, а в аквариуме Спит весь мой правильный, налаженный мир.
Мир, который из моего вдруг стал… чьим? Нашим?
Я встаю под струю теплой воды и чувствую, как по телу все еще бегут мелкие, сладкие судороги. Послевкусие блюда, приготовленного… нами.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов