— Ты ведь придешь и завтра?
— Утром вернется твой отец, — Айна присела напротив девочки. — Я не смогу появляться днем, когда меня могут увидеть люди. Только ночью, когда увидеть меня могут лишь те, кому это дозволено, я могу приходить к тебе.
— Но папа ни за что не отпустит меня выйти вечером. Он ни за что не поверит, если я расскажу ему…
— Никогда и никому не рассказывай обо мне, Нанна, — строго прервала ее Айна. Нанна завороженно смотрела, как тревожно замерцали искорки в глубокой синеве миндалевидных кошачьих глаз. — Никому и никогда, даже отцу, слышишь? Пообещай мне, девочка.
— Я обещаю, — твердо ответила Нанна.
— Помни о своих словах, — Айна склонила голову, словно обдумывая что-то. — Ты можешь увидеть меня ночью, когда отец спит. Пока не настанет утро, он не проснется, если я буду рядом. Просто подумай обо мне, если захочешь, чтобы я пришла.
— Пообещай мне, что придешь, Айна, — прищурилась девочка.
— Обещаю, — серебристый смех Айны далеко разнесся в ночной тишине.
Утром действительно вернулся измотанный Альвисс. Несколько дней они преследовали хитрого волка, но опытный хищник ловко ушел от облавы. Нанна встретила отца на пороге и крепко прижалась к нему, вдыхая привычный запах мокрого меха и табака отцовской трубки. Она сдержала слово и не рассказала отцу про свое приключение. Ночами, когда Альвисс засыпал, Нанна бесшумно выскальзывала за дверь, где ее уже ждала Айна. Они играли, Айна рассказывала девочке древние легенды и предания, учила ее ориентироваться по звездам, мерцавшим в черном небе. Когда Нанна немного освоилась, она часто запрыгивала Айне на спину, и та, в один прыжок преодолевая сотни метров, пускалась в путь. Они забирались над нависавшие над домиком Бьорндалленов скалы, пересекали лежавшую наверху долину, сидели на краю утеса и смотрели на лежавшие далеко внизу фьорд и Гудванген.
А одной ночью они долго мчались вперед и вперед, и, когда Нанна уже заволновалась, что Айна так далеко от дома потеряет дорогу обратно, перед ними возник обрыв, а впереди… Море было именно таким, каким Нанна рисовала его в своем воображении, каким его описывали в ее любимых книжках. И, хотя горизонт скрадывала ночная мгла, на черной глади воды серебрилась лунная дорожка, а внизу под обрывом плескались волны. И далеко от берега промелькнул фонтанчик кита. В ту ночь, когда они вернулись, Нанна на минуту скрылась в доме, а потом снова выбежала во двор. В руке она держала белую шелковую ленту с жемчужной подвеской в виде маленькой звездочки.
–Нанна…
— Это лента моей мамы. Папа давно отдал ее мне. Я хочу, чтобы она была у тебя, Айна.
И белая рысь не нашлась что ответить маленькой девочке, которая быстро закрепила ленту у нее на шее красивым бантом.
Каждую ночь шел снег, но рядом с Айной Нанна всегда чувствовала тепло и уют, словно что-то оберегало их от зимней стужи.
Зима подходила к концу. Однажды после обеда Альвисс сел рядом с Нанной. Девочка инстинктивно почувствовала, что отец хочет сказать ей нечто очень важное.
–Нанна, доченька, –Альвисс выглядел непривычно растерянным, — скоро тебе исполнится восемь лет. Тебе придется переехать жить в Гудванген. Там ты сможешь получить образование…
— Почему ты прогоняешь меня? — Нанна замерла, лицо отца перед ней расплывалось от слез, застилающих глаза.
— Что ты, — испуганно пробормотал мужчина, — я и сам не представляю, как я буду здесь один без тебя. Но летом ты, конечно, будешь возвращаться…
— Нет, папа! — Нанна вскочила из-за стола. — Я не хочу оставаться там, не хочу уезжать от тебя, от своих друзей! Разве ты не можешь сам научить меня?
— Милая, –Альвисс привлек ее к себе, — я охотник, а не ученый. Ты ведь хочешь увидеть другие страны, я знаю, ты хочешь увидеть мир. Для этого тебе нужно учиться. Все дети ходят в школу. Ты будешь жить с другими девочками, у тебя будет много подружек. А я буду часто к тебе приезжать.