— Как дела? — вывернув из-за угла, спросил Вилгу.
— Всё тихо, — лениво ответил Трюгг.
В действительности в подземелье никогда не бывало абсолютной тишины: всегда кто-нибудь стонал или вскрикивал, терзаемый болью от ран.
— Мож, это, достанем кого, развлечёмся? Ну, хоть ногами попинаем чутка? Шоб совсем малёхо развеяться. А то меня в сон клонит…
— Ты не на ярмарку куролесить пришел, а в карауле нонче! — строго ответил Вилгу. — Вот ходи и карауль!
Трюгг скорчил под маской рожу — всё равно Вилгу не увидит. Эх, жаль сегодня старшим этот надутый пентюх. Был бы Саул — повеселились бы от души. Вслух сказал:
— Да караулю, караулю…
Он свернул в левый коридор. Подняв дубинку, легонько ткнул в свисавшую на цепи лампаду. Пошёл дальше, глядя на свою качающуюся из стороны в сторону тень.
Где-то впереди послышались ругательства и шлепки — будто кто кого по физиономии лупит. Заулыбавшись, Трюгг поспешил туда. Заключённые иногда дрались, и это было забавно. Вот подумаешь: и так смерть неминучая рядом, ан нет — всё равно глотки друг другу перегрызть пытаются. Люди такие остолопы…
В предвкушении интересного зрелища, Трюгг подлетел к решетчатой двери камеры, откуда доносились звуки борьбы. И разом позабыл о развлечениях: мужик в исподнем оседлал распластанную на полу девицу и душил. Девица сдавленно хрипела и тянула руку к застывшему с другой стороны решётки Трюггу.
— А ну, прекратить! — оторопевший палач врезал по железным прутьям дубинкой.
Наглый мужик и ухом не повёл, продолжая сдавливать шею женщины. Той самой, которую барон приказал беречь, как зеницу ока.
— Вилгу! Борель! Сюды! — дурным голосом заорал Трюгг, не попадая трясущимся в руке ключом в замок. По всем приказам заходить к узникам в одиночку было запрещено. Но коли девка пострадает, все, кто караулил в эту ночь, пожалеют, что из мамкиной дырки вылезли…
Лу-Оту обхватывал нежную шею девушки, чувствуя, как бьётся под ладонью жилка. Он слышал скрип распахивающейся двери и прилагал неимоверные усилия, чтобы не повернуться. С детства в голову вбивали, что нужно всегда держать врага в поле зрения. Но Айрин, объясняя, что требуется делать, настрого запретила смотреть на палачей, пока она не подаст знак.
— Они ни на миг не должны ничего заподозрить, — внушала она рыцарю. — А в глазах они могут прочитать твои мысли. Поэтому не гляди на них!
И Брауг не глядел.
Сама девушка в этот момент хрипела, слабо скребя пятками каменный пол. И наблюдала из-под опущенных век за вбежавшим в помещение человеком в чёрной маске. Дождавшись, когда тот окажется за спиной Лу-Оту, крикнула:
— Давай!
Рыцарь резко кувыркнулся назад, всем телом врезавшись в ноги замахнувшегося дубинкой палача. Потеряв равновесие, палач свалился. Ловко перевернулся, собираясь встать, но на него набросилась Айрин. Захлестнула шею мужчины цепью своих оков и, упираясь коленом в спину, принялась душить.
Лу-Оту, цапнув выроненную караульным дубинку, кинулся к двери, чтобы встретить забегающего палача с длинным кинжалом в руке. Затормозив, тот попытался ткнуть рыцаря остриём в грудь. Изумлённый настолько неуклюжим движением, воин с размаху опустил дубинку на его предплечье. Раздался хруст, противник Лу-Оту взвыл.
— Хреновые вы бойцы, — сообщил рыцарь, треснув палача по темени. — А ведь у меня даже меча нет.
Рядом с ним встала Айрин.
— Что дальше? — поинтересовался Лу-Оту.
— Он звал двоих, — тихо ответила девушка, прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам.
Откуда-то послышался крик:
— Трюгг! Борель! Куда вы подевались, сучьи дети?!
— Тута! — откликнулся рыцарь.
— Борель? — голос прозвучал ближе. — Трюгг с тобой?
— А то! — ответил Лу-Оту, прикидывая, который из двоих мертвецов в камере Трюгг.
— Почему дверь открыта?! Что за непоря…
Рыцарь с принцессой ударили одновременно: дубинка Лу-Оту раздробила палачу правое плечо, а цепь Айрин впечаталась в левую скулу.
— Надо его прикончить, — воин поглядел на корчащегося у их ног человека в маске.
— Ни в коем случае, — категорично возразила принцесса. — Он выведет нас отсюда.
— И то верно, — согласился рыцарь. — Сейчас я его подниму… Поднимайся, скотина! — заорал он на палача.
— Тише! — шикнула Айрин, наклоняясь за кинжалом, смахивающим на короткий меч. — Здесь могут быть и другие.
Присев, девушка легонько кольнула палача в шею.
— Где мешок?
— Какой мешок? — плаксиво простонал палач. Его маска начала промокать от крови, слёз и соплей. — С чем?