Маркиз пожал плечами.
— Это будет досадная потеря, потому что материал хорош. Что ж, найду другую… Но достаточно болтовни, выполняй приказ. И проследи, чтобы твои живорезы не попортили ей внешность — я хочу насладиться свежим яблоком, а не побитым и гнилым! Ты понял?
— Да, — неуклюже поклонился бородач. — Понял.
— Айри! — хрипло вскрикнул Дерел, рывком усевшись в постели.
От резкого движения замутило, тяжело и болезненно затрепыхалось сердце. Схватившись пятернёй за грудь слева, рыцарь прикрыл глаза. Справившись с приступом слабости, огляделся.
Полностью обнажённый, он восседал на широком ложе, покрытом белой овчиной. Сама кровать стояла посреди просторного пустого помещения овальной формы. Гладкий монолитный пол светлого камня без стыков и щелей переходил в такие же цельные стены. На высоте в два человеческих роста стены начинали плавно изгибаться внутрь, постепенно перетекая в идеально округлый свод. Окна и двери отсутствовали.
Странное помещение заливало желтоватое сияние, похожее на солнечное, но не столь яркое. Откуда оно бралось, Ук-Мак не понял: нигде не было видно ни факелов, ни лампад. У воина появилось чувство, будто его уменьшили и заключили внутри кабошона из бледно-жёлтой яшмы.
— Во имя Ильэлла, где я?!
— Где, где… валяешься на моей кровати, — раздался незнакомый низкий голос, эхом отразившись от стен.
Вытаращив глаза и сипло дыша ртом, рыцарь закрутил головой в безуспешной попытке разглядеть собеседника.
— Кто это говорит? — напряжённо спросил он. — Духи? Я умер? Это страна блаженства или преисподняя?
— Вынужден тебя огорчить, — на сей раз голос прозвучал сзади и значительно ближе. — Ты всё ещё в несовершенном мире живых. Но если будешь так же беспечно плескаться в водоёмах крупнее дорожной лужи — непременно попадёшь к богам.
Ук-Мак стремительно обернулся, чуть не упав от нахлынувшего головокружения. В груди снова бешено заколотилось сердце.
Невесть откуда взявшийся неопрятный коренастый толстяк озабоченно нахмурился:
— Полегче. Иначе всё лечение пойдёт насмарку. На вот, выпей.
Рыцарь, упираясь руками в ложе, скользнул взглядом по простоватой физиономии человека, смахивающего на бродягу, и уставился на протянутый бокал, вырезанный из цельного аметиста.
— Перестань таращиться, иначе в глазах сосуды полопаются, и ты станешь похожим на кармозианского кровососа, — противно ухмыльнулся толстяк. — Пей!
Дрожащей от слабости рукой Дерел взял прохладный сосуд. Поднёс ко рту и залпом проглотил тёплую солоноватую жидкость, отдающую лёгкой горечью. Замер, прислушиваясь к ощущениям.
В первые мгновения ничего не происходило. Затем в животе словно вспыхнуло пламя, начав стремительно растекаться по телу.
— Ты дал мне яд? — обвиняюще прохрипел рыцарь, бессильно падая на мягкую шкуру.
— Да какой это яд? — отмахнулся толстяк, с отстранённым интересом разглядывая распластанного на ложе Ук-Мака. — Так, отрава… Я ещё работаю над вкусом.
Несколько ударов сердца рыцарь не мог пошевелиться. Ослепнув и оглохнув, он чувствовал лишь усиливающийся жар, наполнивший не только руки, ноги или голову — но даже каждый волосок. В тот миг, когда Дерел с обречённостью подумал, что сейчас распадётся горячим пеплом, всё прошло.
Открыв глаза и судорожно втянув воздух, рыцарь поднёс к лицу руку, ожидая увидеть обугленную плоть. Но рука, всё ещё сжимавшая бокал, выглядела обычно.
— Хватит дурака валять, — в голосе толстяка появилось раздражение. — Отдавай посуду и топай отсюда.
Рыцарь вновь уселся, осознав, что с жаром ушла слабость. Притиснув бокал к груди, словно волшебный талисман, ошалело уставился на незнакомца.
— А… э-э…
— Весьма несодержательно, — толстяк почесал пузо. — Видно, от длительной нехватки воздуха мозг повредился сильнее, чем предполагалось… Не беда, многие живут, вообще не используя этот орган, и ничуть не страдают.
Хитро прищурившись, незнакомец щёлкнул пальцами. Теперь Дерел трогательно прижимал к сердцу пустоту — драгоценный сосуд исчез.
— Приводи свои куцые мысли в порядок и уходи, — поторопил толстяк Ук-Мака, растерянно уставившегося на пустые ладони. — Лечение завершено и я хочу снова спать в своей постели. Лежанка в лаборатории слишком жёсткая.
— Да кто же ты такой? — ошеломлённо пробормотал рыцарь, поднимая взгляд.
— Заурядный деревенский знахарь, — живо откликнулся толстяк. — Колдун от сохи, приземлённый и недалёкий. Разве по мне не видно?
Дерел покачал головой.
— Ах, какая жалость, — толстяк почмокал губами. — Может, нужно изменить речь?.. Слышь, ты, морячок, знахарь я, не сумлевайся. Испокон веку так повелося. Дед мой был знахарь и бабка был знахарь… знахарка. Была. И мине пришлося — от судьбинушки-то не уйти, как не вертайся… вертись?.. Да ну, лишняя морока. И как было сойдет…