Верлис снял с пояса связку ключей и отомкнул замок сундука. Вытащил ларец, целиком сделанный из потемневшего от времени металла. Поставил на стол. Не торопясь, отпер замки. Приподняв выпуклую крышку, выудил монеты.
— Пять золотых. Тоховор есть тоховор.
Ук-Мак сгрёб деньги.
— Это не всё, — остановил Верлис, когда рыцарь собрался уходить.
— Что ты ещё хочешь?
— Уверенность, што ты не исшезнешь с золотом. Ты толжен биться тля меня то контса бутущехо лета.
— Я буду. Слово рыцаря.
— Нетостатошно.
Дерел непроизвольно сжал кулаки.
— Сомневаешься в моём слове?
— Мне известно, што ты опытный боетс, но я не знаю, што ты за шеловек… Сколько весит твоё слово? — Верлис флегматично пожал могучими плечами. — Не сшитай за обиду, но на рытсаря ты не похож.
— И что ты предлагаешь? Торчать весь год подле тебя?
— Зашем? — владелец ристалища запустил руку в ларец. — Просто натень это.
Рыцарь с недоумением поглядел на тонкий чёрный шнурок, свисающий с растопыренных пальцев Верлиса.
— Что это?
— Он не таст тебе убежать, не исполнив тоховор. Натень — та ступай, кута нато.
Дерел решительно взял тонкую верёвочку, оказавшуюся прохладной наощупь.
— Накинь на плеши, — подсказал Верлис.
Рыцарь подчинился. И вздрогнул, ощутив, как шнурок шевельнулся, обвиваясь вокруг шеи.
— Что за… — он попытался сорвать странный предмет, но лишь царапнул кожу — верёвочка исчезла.
— Шем тальше ты бутешь ухотить от ристалища, тем сильнее станет сжиматься петля, — сообщил Верлис. — Захошешь убежать с теньхами — она тебя затушит. И только я моху её снять.
Ук-Мак несколько ударов сердца прожигал бородатого гиганта взглядом, с трудом сдерживая желание кинуться. Остановила лишь мысль об Айрин.
Круто развернувшись, рыцарь оставил комнату.
За дверью, в обществе охранников его дожидался Сандреро.
— Сейчас уже поздно, быть может, останешься на ночь? — предложил мастер фехтования.
Ук-Мак безмолвно покачал головой.
— Ожидаемый ответ, — вздохнул Сандреро. — Сразу было видно, что тебя ведёт какая-то нужда. Что ж, тогда возьми…
Он протянул рыцарю меч в ножнах.
— Мечник не должен ходить без оружия. Особенно ночью.
Рыцарь помедлил, ожидая очередного подвоха. Но лицо смуглокожего фехтовальщика было открытым, а взгляд прямым.
— Благодарю, — Дерел принял меч.
Сандреро проводил его до ворот.
— Опасайся грабителей, — услышал Ук-Мак на прощание.
Кивнув, рыцарь растворился в темноте.
Заперев калитку, Сандреро вернулся в дом. Пройдя в комнату Верлиса, подхватил в углу табурет и уселся напротив хозяина.
— До сих пор не понимаю, зачем тебе это всё.
— Публике инохта нужна встряска. Што-то новое. Непривышное. Таже разтражающее… — по обыкновению неэмоционально сказал хозяин ристалища. — Змея станет этим разтражающим, беретящем воображение зретелей. Половина бутет ненавитеть ехо, половина — обожать. Жизнь и смерть, любовь та ненависть — это привлекает и утерживает сильнее всехо. Этому невозможно сопротивляться. И я использую это.
— А ты не переплатил? Пять золотых — не шутка.
— Я верну их втройне.
— Дай-то боги, — с сомнением протянул собеседник. — Но даже если ты прав, тебе потом немало придётся отдать этому воину. По мне, не самая выгодная сделка.
— Пошему ты решил, што мне притётся што-то оттавать?
— Потому что был уговор. Я сам слышал. А за те два года, что мы знакомы, ты всегда выполнял обещания. Или сейчас что-то изменилось?
Сандреро придирчиво разглядывал неподвижное лицо Верлиса, выискивая признаки дурных намерений. Но с тем же успехом он мог бы попытаться прочитать мысли храмовой статуи.
— Змея хорошо сражается. Но таже ехо мастерство отнажты наскушит публике, — речь бывшего веолатора текла неторопливо и размеренно, точно полноводная равнинная река. — Нужно бутет новое зрелище. Тохта мы поразим всех битвами отнохо против нескольких. Битвами шеловека со зверями. Таже с монстрами, если нужно… Ты полахаешь, змея сумеет прожить этот хот?
Спокойно рассматривая обескураженного Сандреро, Верлис подумал, что если его новый боец, вопреки всему, дотянет до исхода оговорённого срока, то остаётся ещё волшебный шнурок. Им можно управлять, и затянись он слегка в разгар боя… то даже такого сильного воина, как змея, победит буквально любой соперник. И на этом тоже можно заработать, сделав хорошую ставку против фаворита ристалища.
— Штобы не слушилось, уверен, он похибнет блестяще, — вслух подвёл итог Верлис. — В сеянии славы, как потлинный веолатор.
С моря дул прохладный ветер. В лёгкой зыби переливались тысячи бликов от поднимающегося солнца, отчего поверхность воды походила издали на расплавленное золото. Рыцарь тащился по берегу, не замечая окружающей красоты: невидимая петля всё сильнее сдавливала шею и он задыхался. В знакомую расщелину Ук-Мак ввалился, шатаясь и едва переставляя ноги.