Искусна была в военном ремесле властительница пиратов. Но, как ни трудно приходилось мне в кровопролитной баталии, Я превозмог ея в честном поединке.
Пленив дерзкую воительницу, по своему обыкновению, предложил разделить со мною ложе любви. В ея глазах виделось желание пасть на колени пред моим величественным обаянием, восхищённо лобызая руку отважного победителя. Но суровое воспитание, коему сия особа подверглась в родных варварских землях, ожесточало ея сердце и удерживало от выражения покорности. Посему свирепая королева безжалостных дикарей с неизведанных островов упорствовала в своём горделивом сопротивлении. Ея чувственные губы, цвета розовых лепестков, изогнулись в сладострастной улыбке, способной разжечь неистовый огнь в чреслах любого мужчины, будь он млад иль стар. Пронзив меня пылающим взглядом, пиратка молвила: «Как бы ни был ты прекрасен ликом и благороден, ни за что я не стану твоей! Пусть твоё умение сражаться и превзошло моё, пусть твоё восхитительное мужественное тело сводит с ума обычных девиц, а орлиный взгляд заставляет женские сердца сжиматься в восторженном трепете, меня тебе не покорить! Можешь умертвить меня своею сильною десницей, но тебе вовек не вкусить моих нежных прелестей, кои берегла я лишь для величайшего из мужей!»
Так говорила она и была полна решимости погибнуть мучительною смертию, дабы не отдаться мне безоглядно и всецело.
Другой муж, не столь умудрённый и опытный, каковым являюсь Я, смутившись, отступился бы. Но Я, Великий Маркиз Герьёр, не знаю поражений! Свидетельством тому — мои бессчётные победы над прекрасным полом, коим несть числа. Пускай опасная и сладостная дева противится предначертанному. Не было ещё кобылицы, которой бы не сумел объездить Великолепный Маркиз Герьёр!
«Знай же, дивная царица морей, — возопил Я в любовном экстазе, — как ни артачься, но ещё до полнолуния, позабыв себя от наслаждения, будешь ты старательно ублажать меня в моей роскошной постели! Клянусь пред всеми богами, что полюбишь ты меня как мужа и господина, и будешь засыпать и пробуждаться с моим именем на своих манящих устах!»
«Ах, оставь меня, могучий воин! — заламывая белыя руки, зарыдала она. — Тебе не сразить меня ни атлетическим сложением, ни несметными богатствами, ни утончённым знанием потаённых глубин женской натуры, ни даже волнительной изощрённостью в любовных ласках, коей ты славен во всех краях поднебесного мира!»
«Ты познаешь, сколь ошибалась, о прекраснейшая, — победительно рассмеялся Я. — И раскаешься в своём неверии, когда Я укрощу тебя, точно алчущего горячей крови хищника, и сделаю навеки своею восторженной рабою!..»
Писал маркиз медленно и красиво, тщательно выводя каждую букву. Иногда останавливаясь, задумывался. Порой накидывал варианты на обрезке лежащего рядом пергамента, затем читал вслух, сравнивая звучание. Выбрав наилучший, вновь возвращался к работе, не замечая летящего времени…
— Мы скоро пойдём дальше? — в который раз спросил Ук-Мак.
Ему хотелось взять колдуна за шиворот и потащить в город. Останавливала лишь уверенность, что после подобного обращения Мирг откажется выполнять принятые обязательства.
— Нет ничего лучше зрелища дикой природы, когда собираешься сделать нечто дикое! — с энтузиазмом ответил толстяк.
Он сидел на берегу, на невысоком валуне, подперев подбородок кулаком. Локоть колдун пытался поставить на колено, но помешало пузо. Миргу пришлось использовать в качестве упора его, но локоть постоянно съезжал вбок.
— Не вижу ничего дикого, — заявил рыцарь.
— Погляди на эти яростные валы, — призвал колдун. — Ощути неистовство стихии!
Дерел повернул голову в сторону едва заметных волн, лениво набегающих на влажный песок.
— Насмотрелся на ярость стихии, когда тонул. Мне хватило. А сейчас не понимаю, почему ты тянешь время.
Мирг искоса посмотрел на него, прищурив один глаз.
— Я морально готовлюсь к подвигу. А ещё я устал идти.
— Что значит устал?! — не выдержал Ук-Мак. — Мы отошли от твоего дома самое большее на двадцать шагов!
— Запомни, — важно поднял палец колдун, — в любом деле первые шаги всегда самые трудные!
Рыцарь застонал.
— Хорошо, — сжалился Мирг, — пора.
С заметным усилием поднявшись, потянулся.
— Я полон энергии и готов к бою, — колдун вяло ударил воздух кулаком.
Ук-Мак обречённо вздохнул: такая атака не покалечила бы даже мышь.
Мирг же продолжал демонстрировать воинское искусство. Он всплеснул второй рукой, точно пытаясь врезать кому-то в ухо. Пошатнувшись, оступился. Неловко пнул короткой ногой воздух впереди, потом лягнул воображаемого противника сзади. Вновь потеряв равновесие, неистово замахал руками, точно раненый гусь крыльями. Устояв, чуть согнул колени, вытянул верхние конечности перед собой, скрючил пальцы, словно когти, и громко зашипел.