Ук-Мак покачал головой. Похоже, судьба мудро распорядилась, связав его договором с Верлисом. Чем раньше всё прекратится, тем лучше для всех.
— А скажи-ка мне, бабуля, — вкрадчиво заговорил Мирг, подходя к креслу, в котором неподвижно сидела беловолосая старушка, — отчего это девушка вдруг заснула посреди разговора?
Женщина с мягкой улыбкой смотрела на свои морщинистые руки, сложенные на сдвинутых бёдрах.
— Ты же понимаешь, что нельзя было позволить молодому человеку уйти?
Колдун почесал живот.
— По мне, пускай сами разбираются со своими чувствами. С глупостями и ошибками тоже. Я не божество, чтобы носиться с их бедами. И так сделал для обоих больше, чем собирался.
— Ты не был таким раньше, — грустно произнесла старушка. — Что бы сказала…
— Прекрати, — резко перебил Мирг. — И никогда больше не пытайся воздействовать на меня её памятью. Поступишь так снова — и я до конца жизни не скажу тебе и слова, будь ты хоть трижды моя бабушка.
Сжав губы, женщина застыла. Потом еле-еле кивнула.
— Хорошо. Но я попрошу тебя сделать ещё кое-что.
— Ну? — колдун с недовольным видом сложил руки на груди, засунув ладони подмышки.
— Поговори, пожалуйста, с устроителем боёв. Пусть он освободит молодого человека от данного обещания.
— Зачем?
Старушка долго молчала, поглаживая одно из перьев в волосах.
— Покуда вас не было, я гадала, надеясь увидеть будущее... Этих двоих ждёт страшная участь. Но будет куда хуже, если сейчас они разделятся.
Мирг хмуро подёргал уцелевшую завязку каля, причмокивая губами.
— Какое мне дело? Это их жизнь.
— Ильдвайн…
— Не называй меня так!.. — Остановившись, колдун пялился в стену с таким выражением, точно по ней размазали сороконожку. — Хорошо, я выполню твою просьбу. Но не более.
— Договорились, — старушка с легким вздохом выпустила из пальцев перо. — Только веди себя дипломатично.
Когда колдун вышел из стены, Ук-Мак сидел на полу, прислонившись спиной к ложу. Воин поднялся, вопросительно глядя на недовольную физиономию толстяка.
— Что-то не так?
— С твоей спящей красавицей это не связано, — пыхтя, отозвался Мирг. — С ней всё будет в порядке.
— Я рад, — искренне сказал рыцарь, оборачиваясь, чтобы посмотреть на Айрин. — Раз угрозы нет, пора уходить. Выведешь меня отсюда?
— Не сейчас. Мне нужно срочно отлучиться. Ненадолго. Наверно… Лечение назначено, обо всём позаботится бабуля. Но ты должен быть рядом: вдруг потребуется помощь.
Дерел заколебался, подумав о Верлисе. Потом с готовностью кивнул:
— Сделаю всё, что потребуется.
— Вот и чудно, — колдун неожиданно улыбнулся. — Посидишь до утра, а там — ступай куда глаза глядят.
Он вновь погрузился в толщу камня. На полпути остановился.
— И поешь чего-нибудь. Второй день бегаешь на восстанавливающей микстуре. Скоро действие зелья закончится, и ты свалишься, если организм не получит питания. Бабуля тебя покормит.
— Хорошо, — послушно согласился Ук-Мак. — Благодарю за заботу.
Колдун фыркнул и окончательно исчез в скале.
С поникшим видом Герьёр вернулся в свои покои. Долго расхаживал перед дверью в святая святых — рабочий кабинет. Кликнув слугу, приказал подать бутылку розового вина. Упал в кресло и крохотными глотками цедил благородный напиток, самостоятельно наполняя серебряный кубок.
…Такой многообещающий объект, столь прекрасное начало — и ужасающий провал! Какое разочарование…
Маркиз сокрушённо покачал головой. Да, работа исследователя нелегка и путь его тернист. Но разве можно было помыслить о подобном крушении надежд!
Подхватив наполовину опорожненную глиняную бутыль за короткое горлышко, Герьёр направился в кабинет.
Какой изумительный аромат создавали рукописи! Это был запах концентрированной человеческой мудрости, материализованной в свитках, фолиантах и табличках. А его работа должна была превзойти всё созданное ранее. Ведь любовь — важнейшая из тем, а сам он — способнейший из мужей, бравшихся за изучение нового!
Разглядывая книжные полки, Герьёр теребил золотую цепь, тихо бормоча под нос. Отхлебнув вина прямо из горлышка, сел за стол.
Его книга, открытая там, где он остановился, утомившись от бурной работы мысли, словно ждала хозяина. Маркиз перечитал последние строки, ощущая гордость за собственное мастерство.
…И всё напрасно!
Со страдальческой гримасой Герьёр швырнул бутылку в окно, нисколько не заботясь, попадёт она кому-нибудь на голову или нет.
…Так не должно быть!
Рыцарь Алого Орла, блистательный учёный и непревзойдённый любовник, вскочил на ноги, обуреваемый пылающим внутри творческим пламенем.