Айрин искоса поглядела на Ук-Мака. Тот шагал, погрузившись в раздумья. Судя по выражению лица, мысли были не из весёлых.
Заметив, что принцесса смотрит на него, рыцарь ободряюще улыбнулся. Айрин с тяжёлым вздохом отвела глаза: в проявлении дружелюбия Дерела отсутствовала привычная непринуждённость. Казалось, рыцарь улыбается исключительно из учтивости.
Айрин сломала голову, пытаясь понять, что произошло. Могла ли она чем-то обидеть спутника? Но чем и когда? Во время прощания с колдуном?
Принцесса попыталась вспомнить каждое слово и жест.
…Облачённые в доспехи из множества железных пластин, они стояли перед входом в расщелину, ведущую к дому Мирга. Колдун, благоразумно спрятавшись в тень от скалы, всё равно то и дело морщился от яркого солнечного света. Тёплый ветер нёс солёный запах моря. Но в тот момент Айрин не чувствовала его, поглощённая спором.
Она хотела отправиться в город, чтобы убить Герьёра. Дерел и Мирг возражали. Рыцарь говорил, что замок хорошо охраняется и вдвоём им туда не пробраться. Колдун сообщил, что маркиз посулил невероятную награду за поимку беглянки, поэтому в Рейнсвике её может схватить каждый встречный. И ехидно поинтересовался, не собирается ли она драться с целым городом. Дерел же с улыбкой заметил, что все враги высоко ценят Айрин. Рассерженная принцесса ответила довольно резко — может, это обидело рыцаря?
Потом к ним присоединилась бабушка Мирга. Сняв с пальца кольцо из оленьего рога, дала его принцессе, пообещав, что с ним она не заблудится. Ещё ведунья протянула маленький мешочек с монетами. Колдун закатил глаза, Ук-Мак вежливо отказался. Айрин, наученная опытом, приняла и этот дар. Возможно ли, что её решение задело Дерела, не желавшего брать деньги? Или поводом разлада между спутниками стало что-то иное?
Айрин вновь вздохнула: гадать можно было до бесконечности, так и не узнав истинную причину холодности рыцаря. Но, не ведая ошибки, её невозможно исправить…
Похмелье оказалось мучительным. Тяжёлую, словно чугунную голову прошивало резкой болью от всякого ничтожного звука. Язык по ощущениям готов был растрескаться, как земля во время сильной засухи. При этом вкус во рту держался такой, будто туда напихали козьего дерьма. Живот противно ныл, руки мелко дрожали.
С трудом приподнявшись на локте, Герьёр скривился от накатившей тошноты.
— Лонкьёрд! — прохрипел он. — Лонкьёрд, где ты, сучий сын?!
В комнату торопливо вошёл доверенный слуга. В руках Лонкьёрд держал круглый серебряный поднос со стеклянным бокалом. Маркиз торопливо схватил сосуд и жадно выхлебал содержимое. Бросил бокал, ловко пойманный лакеем, и откинулся на подушки.
Заморское снадобье подействовало быстро. Боль и рвотные позывы отступили, конечности перестали трястись.
— Прикажете подать завтрак? — осведомился Лонкьёрд, внимательно наблюдавший за хозяином.
— Не сейчас, — вяло махнул рукой Герьёр.
— Вас хотел видеть господин Файок.
— Чего нужно этому болвану? — недовольно поинтересовался маркиз: вызванная похмельем раздражительность пока не оставила его.
— С позволения вашего сиятельства, сейчас выясню.
Поклонившись, лакей удалился. Появившись вновь, негромко произнёс:
— Господин Файок сообщает, что обнаружились какие-то сведения о сбежавшей пленнице.
Герьёр попытался вскочить, ну сразу же со стоном рухнул обратно. Через несколько ударов сердца, сдавленно приказал:
— Пусть войдёт… И принеси ещё этого зелья.
Начальник стражи, наблюдавший через приоткрытую дверь, благоразумно дождался, когда Лонкьёрд вернётся с новой порцией снадобья. Войдя в опочивальню маркиза вместе с лакеем, он дал Герьёру возможность осушить кубок и лишь после этого заговорил.
— Мой господин, в замок притащился побирушка… говорит, видел беглянку, выходившую из харчевни «Железное колесо» в сопровождении двоих мужчин. Один, повыше и помоложе, смахивал на солдата в крестьянской одежде. Второй — жирный карлик — обычный бродяга.
— Ты дурак, Файок? — почти спокойно спросил маркиз. — За такую награду, что я готов заплатить, тебе любой скажет, что видел эту…
Герьёр замялся, не зная, как лучше назвать девушку: прелестницей или стервой. Воспользовавшись паузой, Файок продолжил:
— Мои люди обошли окрестные дома. Некоторые горожане подтвердили слова нищего, почти одинаково описав каждого из троицы. Пришлось повозиться, но, в конце концов, удалось проследить их путь по Рейнсвику.