– Не-а. Пара дней. Ничего серьезного.
Позже я узнала, что она была жутко больна в течение четырех дней и все равно спускалась вниз, чтобы позаботиться обо мне, несмотря на свое состояние.
Мои веки налились тяжестью, и я навалилась на подругу, но как ребенок в ожидании Рождества пыталась не уснуть.
– Спи,-прошептала она, прижимая меня к себе.-Твоему телу нужен отдых.
– Я и так слишком много проспала,-воспротивилась я.-Я хочу еще немного пободрствовать. Пожалуйста?
Она хихикнула:
– Я тебе не мать.
– Иногда мне хочется, чтобы ты была,-пробормотала я прежде чем поддаться требованию тела и снова провалиться в сон.
***Проснувшись в следующий раз, я обнаружила, что лежу на боку, лицом к Айс, которая сидела на соседней кровати, читая. Я попыталась сесть, но быстро оставила эту мысль, поскольку мое несчастное тело выразило громкий протест. Айс быстро подняла голову и отложила книгу, затем опустилась на колени рядом с моей постелью:
– Доброе утро. Хорошо спала?
– Неплохо. Вздремнула украдкой.
Она рассмеялась:
– Ничего себе, украдкой, Ангел. Ты дрыхнешь со вчерашнего полудня.
Мои глаза распахнулись:
– Вчерашнего полудня?
– Угу. Говорила же тебе, твоему телу необходим отдых.
– И ты была права. Снова,-пробормотала я.
– Как ты себя чувствуешь?
Я проверила свои ощущения, обнаружив, что Айс была действительно права.
– Намного лучше, чем вчера.
– Отлично. И выглядишь ты получше. Даже щеки немного порозовели,-сказала она, вдобавок погладив меня по упомянутым частям тела к моему огромному удовольствию.-У тебя самая нежная кожа.
Разумеется, я покраснела, что Айс тут же заметила, ухмыльнувшись и подняв бровь. Что заставило меня покраснеть еще сильнее.
– Пить хочешь?
– Ага. Мой язык словно наждачная бумага.
Сев на постель, она нежно приподняла меня, и мы повторили весь вчерашний процесс поения. В этот раз мне удалось выпить целую чашку без возмущенных протестов желудка. Похоже, мое выздоровление шло полным ходом.
Айс сочувственно кивнула:
– Позже мы попробуем бульон и чай, приготовленный Кориной.
– Хорошо.
Как ни противно это признавать, но я была обессилена даже попыткой сесть самостоятельно. Но в этот раз я была решительно настроена не спать и наслаждаться своей компанией.
– Как насчет рассказать мне историю?
Ее голос был полон сомнений:
– Я не знаю историй, Ангел. По крайней мере, хороших.
Я была больна, но не настолько, чтобы не заметить предоставлявшейся возможности.
– Тогда расскажи нехорошую. Может быть, о том времени, когда ты была предоставлена сама себе?
Она застыла:
– Ну, эти истории совсем нехорошие, Ангел.
– Я знаю, Айс. Но мне хочется узнать о тебе побольше. А как я сделаю это, если ты со мной не поделишься?
– Некоторые вещи лучше предоставить своему воображению.
Я лежала тихо-тихо, понимая ее позицию, и не собираясь давить на нее. Моя прямолинейность и так принесла нам множество проблем.
– Это действительно так много значит для тебя, а?
– Да. Действительно. Но недостаточно много, чтобы расстраивать тебя, Айс. И никогда не станет достаточно много.
Когда она снова заговорила, ее голос был столь нежен, что я подумала: у меня галлюцинации.
– Когда мои родители умерли, единственный кто у меня остался-моя бабушка. Мне тогда было двенадцать, и у нее не было достаточно энергии, чтобы воспитывать девочку такого возраста. Она сильно болела. Я слышала, как адвокаты разговаривали с ней во время похорон. Они собирались взять меня под опеку государства и отдать в сиротский приют.
– О, Айс…
– Да. Я не много понимала в этом возрасте, но что я знала точно, так это, что не позволю забрать меня в приют.
– И что ты сделала?
– Сбежала. Я подождала, пока все занялись своими делами, и сбежала. Помещение, в котором проводили гражданскую панихиду, было неподалеку от моего дома, а родители дали мне ключ, когда мне исполнилось пять, поэтому я направилась туда. Я проникла внутрь, собрала кой-какую одежду, слложила все в сумку, взяла немного денег на расходы из маминого тайника, схватила Бумера и ушла.
– И куда ты направилась?-я пошевелилась, чтобы принять более удобное положение. Мои руки, шея и плечи болели от лихорадки и дней вынужденного лежания.
Я ощутила невесомость, когда сильные руки приподняли меня, потом вновь примостили на место, так что спина оперлась на грудь Айс. Ночнушка натянулась на груди, а теплые руки, опустившиеся на мои многострадальные плечи, начали просто восхитительный массаж.