Как и все компромиссы, этот был достаточно справедлив, но меня так и подмывало съязвить по этому поводу. И только осознание того, что, скорее всего, таким образом я лишь отдалю желаемое, остановило меня. "Ну хорошо", – я приняла страдальческий вид, правда и на самом деле мне было грустно. "Полагаю, я справлюсь. Просто знай, что это будет пыткой".
Она покачала головой, потом опять поцеловала меня и выбежала из дома, оставив меня стоять на внезапно ослабших ногах и благодарить бога за то, что у дома есть стены, за которые можно держаться.
Вот так я и сидела, в нашей спальне, смотря в окно с самого верха дома. Я чувствовала себя, как ребенок в Рождество, который проснулся раньше родителей и, сидя под елкой с подарками, мучительно ждал, когда же они проснутся. Минуты словно сговорились идти медленно. Похоже, и солнце было с ними заодно, надумав в первый раз за всю свою длинную жизнь полежать подольше на небосклоне, и только после этого продолжить свой неторопливый путь к западу.
Время шло, а я вспоминала события последних недель, когда все наконец-то встало на свои места и мы смогли превратить четыре стены и крышу в дом, в котором мы уже могли жить.
Дом был почти полностью обставлен, и хотя, будь у нас достаточно денег, мы бы, наверное, купили другую мебель, та, что стояла в доме, все же была добротно сделана, крепкая, и, на мой взгляд, радующая глаз.
Ну, а так как с деньгами у нас не все обстояло благополучно, мне пришлось вспоминать ту науку, которой в совершенстве овладела в тюрьме. Бартер. И я с радостью обнаружила, что за эти долгие месяцы не потеряла своей хватки.
Диван, кресла, столы и ковер достались совсем просто, особенно учитывая тот факт, что по сути и меняться-то не пришлось. Поп, про которого говорили, что он будет выжимать из пенни все до тех пор, пока пенни не взмолет о пощаде, приобрел эту мебель случайно, когда подменил того несчастного, которого заставили выносить эту мебель долой с глаз Милисенты после гигантской, но, тем не менее, безвкусной, перестройки ее дома. Все это потом хранилось у него в сарае, пристроенном к дому, вместе с другими вещами, которые он насобирал за многие годы.
Правда тогда, когда я пришла к нему домой, после того, как его выписали из больницы, я этого не знала. Я просто пришла предложить ему помощь по хозяйству, так как со сломанной рукой ему было трудно управляться с домашними делами.
Будучи человеком упрямым, он уломал меня поклясться самой страшной клятвой, что я заберу эту мебель по разумной цене.
Другими словами, бесплатно.
В нашем домике были довольно большие окна, которые надо было чем-то закрывать. Миссис Саймонд, та, у которой протекали трубы, была отменной швеей, хотя и слепой. В награду за прекрасно сшитые занавески, а также за замечательное покрывало, которое и до сих пор лежит на нашей кровати, я согласилась читать ей во время ее работы. К несчастью для меня, ее вкусы были схожи со вкусами моей мамочки, а это означало, что она была без ума от этих ужасных любовных романов, которые продаются со скидкой в книжных магазинах всего мира.
Несколько раз во время чтения этих "романов", если их можно так назвать, я краснела так сильно, что только удивлялась, как не срабатывает датчик противопожарной безопасности, когда произносила такие фразы, как "вздымающееся мужское достоинство", "врата Венеры" и "жемчужина удовольствия".
Хоть и с небольшим эмоциональным дискомфортом, но это была малая цена за такую прекрасную работу, так что я взялась за задание с рвением, хотя и без особого удовольствия, это уж точно.
Чашки, тарелки и прочая кухонная утварь была куплена на деньги, которые я получила за двухнедельную работу официанткой в кафе.
Так постепенно наш дом наполнился всеми теми предметами, которые были нам необходимы и которыми мы обе были довольны.
Дверь внизу неожиданно хлопнула, и сердце мое забилось от радости. Раздался звук разговора, приглушенного моей закрытой дверью, потом я смогла различить шаги Айс. Спустя мгновение, еще одна дверь закрылась, и я услышала звук душа, включенного на полною мощность. Через три минуты – я засекла время на часах у изголовья кровати, шум воды стих, и я представила, как Айс сейчас вытирает свое такое прекрасное тело.
Тело, которое к концу этой ночи я опять познаю во всех деталях.
Эта мысль окутала теплой волной все мое тело. Я была готова.
О да, я была очень готова.
Секунду спустя, Айс вышла из ванны, солнце отражалось в ее иссиня-черных волосах, а щеки все еще пылали от жара в душе.
Я уже говорила, что была готова?