Я не смогла удержаться от смеха.
Как все-таки здорово, что она приехала.
***Оставив кружки на кухне с тем, чтобы вымыть их позже и выполнив мой ночной ритуал, я направилась в спальню и замерла на входе, любуясь фигурой Айс, словно высеченной из ночной тьмы и лунного света. Она лежала на спине, заложив руки за голову, и по тому, как вздымалась и опадала ее великолепная обнаженная грудь, я поняла, что она не спит.
Быстро и тихо раздевшись, я скользнула на постель, легла на бок, опираясь на локоть, и нежно убрала пряди волос с ее лба.
– Не можешь уснуть?
– Так, думаю, – пробурчала она тихо.
– О чем?
На самом деле я не ждала ответа, поэтому не удивилась, когда таковой не последовал. Продолжив нежно поглаживать ее бровь, я смотрела, как она переводит взгляд с одной тени на потолке на другую, похоже, читая их, словно турецкая гадалка кофейную гущу.
– С Кориной все в порядке? – спросила она после долгого молчания.
Я мягко рассмеялась.
– Угу. Спит себе и наслаждается грезами, которые порождал ее злобный ум, когда не занят изобретением тысячи и одного способа, как проделать дырки в собеседниках при помощи острого словно рапира языка.
Ярко-голубые глаза вперились в меня.
– Она тебя обидела?
Я фыркнула.
– Меня? Не-а. С этим я могу справиться, – продолжая хихикать, я взъерошила ее непокорную челку: -В конце концов, у меня была многолетняя практика.
Ее взгляд вновь вознесся к потолку, и тишину, что пролегла между нами, казалось, можно было потрогать. Хотя тело рядом со мной казалось расслабленным, я могла почувствовать, что где-то внутри свернулось напряжение. Айс что-то беспокоило, это было очевидно. Но что именно, среди дюжин, если не сотен возможных причин?
Обычно не любительница ходить вокруг да около, я просто спросила первое, что пришло мне в голову.
– Ты беспокоишься, что за Кориной могли следить?
– Андре очень хорошо знает свое дело.
Поскольку это не было точным ответом на мой вопрос, то лишь повлекло за собой следующий.
– А кстати, кто такой Андре? Я уже давно хотела у тебя спросить.
– Владелец ресторана, – ответила она мгновением позже, не отводя взгляда от потолка.
– А, – кивнула я, словно это все объясняло. -И это гарантирует, что он достаточно умел для того, чтобы обеспечить отсутствие слежки? – я рассмеялась: -Наверное, ему приходилось скрываться от озверевших посетителей, когда бифштекс пережарен, а?
И это, что неудивительно, стоило мне еще одного молчания в ответ. Несмотря на все то время, что мы были вместе, несмотря на доверие, которое росло между нами, в жизни Айс для меня все еще существовали огромные белые пятна вплоть до сего дня.
Я бы солгала, если бы сказала, что это меня ничуть не беспокоит. Еще как беспокоит. Но если терпение – добродетель, то прожив столько времени с Айс, я самая добродетельная женщина из ныне живущих.
Хорошо заметный неоновый знак «Проезд запрещен» предостерегал меня от продолжения разговора на эту тему, но я решила, что стоит еще немного продвинуться в выбранном направлении. Выдерживая секундную паузу, я тщательно сформулировала вопрос, зная, что если неправильно выражусь, то влечу в очередной тупик.
Набрав воздуха в грудь, я нырнула на глубину.
– Когда ты упомянула, что Корина спасла не только мою жизнь, ты имела в виду себя?
Через несколько секунд я ощутила рукой ее резкий кивок. Осмелев, я решила зайти чуточку дальше, просто умирая от любопытства.
«Может, ты… расскажешь мне немного о том, что ты имела в виду?» – спросила я наконец, продвигаясь очень осторожно. «Я почти ничего не знаю о твоем первом сроке в тюрьме, кроме того, что мне рассказала Корина, и мне, ну вообще-то, хотелось бы знать, что это для тебя значило. Если тебе не очень трудно об этом говорить», – добавила я, давая ей возможность отказаться.
«Там особо нечего рассказывать», – сказала она, наконец, после долгого-долгого молчания. «Я попала в тюрьму, отсидела свой срок и вышла. Ничего запоминающегося».
Я могла оставить все как есть, и возможно, мне стоило так поступить. Ее тело посылало мне очень отчетливые сигналы насчет того, что благоразумнее было бы не будить лихо, пока оно тихо. Но, несмотря на эти сигналы, я не могла оставить все как есть. Она так много знала о моей жизни, а я почти ничего не знала о ее. И хотя я понимала, что скорее всего, это окончательно никогда не изменится, я не собиралась убирать ногу от приоткрывшейся двери.