Пунцовый пожал плечами:
– Ну, тогда я не стану возвращаться.
– Тогда, зачем меня убивать? – уместно поинтересовалась Айс, используя шанс подойти на несколько шагов ближе. Я заметила, что курок стал опускаться.
– Потому что я дал слово.
– Обещания могут быть нарушены.
– Не это, – ствол замер. – До свидания, Морган.
Мой крик и выстрел прозвучали одновременно.
Кровь побежала из появившейся на бедре Айс раны.
Но на сей раз она не упала.
Словно робот, безразличный к причиняемой боли, она продолжала идти на него, в то время как его глаза стали округляться, и в них отразился самый настоящий страх. Он снова поднял оружие, но единственным звуком стал бессильный щелчок.
Айс усмехнулась. Ужасная, ужасная улыбка.
– Тебе следовало принять мое предложение, Кармин.
Шаг. Второй. Третий.
И щелчки оружия, которое Кармин все еще пытался заставать работать, но, очевидно, оно было пусто или его заело. В панике он снова поднял пушку и из последних сил бросил ее в Айс, которая откинула ее в сторону неторопливым, беззаботным движением руки и продолжила свое медленное наступление.
С невнятным стоном Кармин отступил и поковылял, как только мог, к Тони, и, наклонившись, достал из кобуры на его спине другую пушку.
Айс схватила его прежде, чем он смог даже подумать и что-либо изменить, ее рука ухватила запястье, вынимающее оружие.
Покрепче ухватив другой рукой вокруг шеи Кармина, она опустила руку с пушкой и нанесла решающий удар чуть ниже правого уха Тони, который лежал лицом вниз, постанывая от боли.
Удерживая Кармина, она подошла ко второму головорезу и покончила с ним точно таким же образом, так как тот изо всех сил пытался подняться на ноги.
Она оттащила Кармина на центр поляны, и заставила встать на колени, все время оставаясь позади него.
Она приставила пушку к его виску.
– Ты хочешь, что бы я что-нибудь передала? – ее голос прозвучал жестоко, язвительно.
– Пожалуйста. Не убивай меня.
– Слишком поздно, – ее палец напрягся на курке: До свидания, Кармин. Передай дьяволу, что я скоро встречусь с ним, ага?
"Айс. Неееет", – простонала я.
Но конечно, она меня не услышала.
Доли секунды, и все было кончено.
Без каких-либо эмоций, она оттолкнула поникшую тушу, затем поднялась на ноги, ее собственное тело, покачивалось, в то время как оружие просто болталось в окровавленной руке.
Собрав оставшиеся силы, она вернулась на дорогу и огляделась. На долю секунды мне показалось, что она увидела меня.
Ее глаза открылись шире.
Затем она споткнулась и чуть не упала.
Стиснув зубы, она снова начала идти в мою сторону, как будто ее тянуло ко мне словно магнит к железу.
Я вытянула к ней свои руки, зовя к себе, в то время как в глубинах души впервые чувствовала страх перед этой женщиной, которая была моей возлюбленной.
Она в оцепенении прошла расстояние между нами шаткой походкой, кровь сочилась из множества ее ран, голова была опущена, оружие бесцельно висело сбоку.
И затем, уверена, такое происходит только в снах, она прошла прямо сквозь меня, как будто меня вообще не было там.
И что я почувствовала…боже…что я почувствовала, когда она прошла сквозь мою душу…
Смерть.
Холод, одиночество, пустота самой глубокой могилы.
И среди неприятной темноты самый крошечный из пылающих огоньков, единственное тепло, ограждающее от смерти.
Огонь, принявший мои черты.
И, видя это, я плакала.
Плакала.
Плакала.
ЧАСТЬ 9
Я с ужасом почувствовала, как в моё плечо вцепилась холодная костлявая рука. Я повернула голову, ожидая увидеть гниющий труп Кармина, зовущий меня за собой.
Или – упаси Бог! – Айс, решившую, что я, как невольный свидетель её преступления, являюсь слишком большой угрозой, чтобы остаться в живых.
Однако вместо всего этого я увидела обеспокоенное, со следами ударов, лицо Корины. Она глядела на меня с нескрываемым вопросом в глазах.
– К-Корина?
– Настоящая, как ни странно, – она наклонила голову, глядя на меня поверх очков. – Кажется, тебе приснился кошмар.
– Кошмар?
Они прищурила глаза:
– Ты в порядке, Ангел?
Протянув дрожащую руку, я коснулась кончиками пальцев её руки.
Она была твёрдой, тёплой и очень реальной.
Больше мне ничего не требовалось.
Я бросилась ей в руки, прячась в живом тепле, позволяя этому теплу отогнать от меня зловоние холодной смерти, подобное тому, что царит на скотобойне, когда даже слёзы не льются.