Но потом это не будет иметь значения.
Имело значение только то, что женщина, которую я любила всей своей душой, нуждалась во мне, возможно, больше, чем когда бы то ни было прежде.
Ни ад, ни наводнение, ни старая женщина-библиотекарь со всякими ядами, кочергой и чайником, – ничто не сможет заставить меня отказаться от стремления быть для Айс тем, кем она была для меня.
Ничто.
С твёрдой решимостью я встала на ноги и почувствовала в них покалывание от долгого сидения. Твёрдыми шагами я сошла с пристани и направилась к дому, не обращая внимания на многочисленные вопросительные взгляды мужчин и женщин, пришедших сюда, чтобы помочь другу, оказавшемуся в беде.
С каменным лицом, которое я на время позаимствовала у Айс, я поднялась по лестнице и приготовилась к битве, подарив Корине взгляд, недвусмысленно показывавший, что, коли она хочет войны, она её получит. Я была готова драться до последнего.
По её глазам, расширившимся в первые секунды моего появления, было видно, что она всё прекрасно поняла; после чего она снова расслабилась, облокотившись о спинку стула, стоявшего возле кровати. Она мягко улыбнулась мне, слегка наклонив голову в направлении Айс, всё ещё находящейся в глубоком сне.
– Она просыпалась? – спросила я, отчаянно пытаясь не дать своему лицу снова покраснеть.
– Нет. Она отдыхает.
Я кивнула. Затем вполне осознанно смягчила свой взгляд.
– Я люблю её, Корина. Всё в ней. Ты можешь верить мне, можешь не верить – это твоё дело. Но я люблю её и никогда не покину её, – я тяжело сглотнула. – И если она попросит меня…
– Что, если она тебя попросит?
Я глубоко вздохнула, а затем проговорила слова, которые подсказывало мне сердце:
– Если она попросит меня, я уйду. Беспрекословно.
Спустя мгновение Корина кивнула. Затем криво улыбнулась:
– Ты когда-нибудь сомневалась?
– Нет. Были вопросы. Были опасения. Но сомнения – нет.
Её глаза сверкнули:
– Я так не думаю…
Я почувствовала, как расширились мои глаза.
– Не думаешь? Почему…?
– Потому что тебе надо было всё тщательно взвесить, Ангел. Одна твоя часть долгое время жила в мире грёз. Тебе нужно было разобраться в истинной природе твоих чувств, пока ты не похоронила всех нас под весом своих мечтаний. Айс не заслужила этого. И ты тоже, – она тихонько засмеялась. – Ты сделала правильный выбор, Ангел.
Я не могла не засмеяться от облегчения.
– Напомни мне ударить тебя потом.
– Ооооох. Обещаешь?
Поборов желание назвать Корину полоумной, я подползла к кровати и свернулась клубочком рядом с единственным человеком в мире, в руках которого билось моё сердце, после чего почти сразу провалилась в глубокий и сладкий сон, не замечая, как рука Айс инстинктивно взяла меня за плечи в знак прощения и любви.
***Когда я снова вернулась в реальность, первым, что я увидела, было обеспокоенное лицо Булла.
По мере моего пробуждения его лицо становилось всё чётче, затем я резко вскочила, схватив его за руку.
– Что-то не так? Что случилось? Айс в порядке?
Я боялась повернуться и самостоятельно найти ответ на свой вопрос, потому что не имела ни малейшего представления о том, что обнаружу.
– Она в полном порядке, – быстро ответил Булл, успокаивающе поднимая руки, что было похоже на попытку успокоить напуганное животное или ребёнка. – Только немного беспокойна, – он улыбнулся; я расслабилась. – Она ненадолго проснулась, посмотрела на тебя, а затем снова уснула. Мне даже не пришлось её ни о чём просить, – хихикнув, он нежно похлопал меня по руке. – Я бы удивился, если бы она заметила сейчас, что я утащил тебя на охоту. Ты чудесным образом влияешь на неё и мне даже не надо тратить на нее снотворные.
Я не смогла сдержать улыбки.
– Я? Одна с кучей потных мужчин в холодной хижине, наблюдающая за тем, как вы набираете себе патроны в сумерки? Нет, спасибо. Думаю, я побуду одна, несмотря на всю заманчивость этого предложения.
Я, наконец, набралась храбрости и повернулась спиной к притворно дующемуся Буллу, чтобы посмотреть на свою возлюбленную. Её лицо было таким спокойным и умиротворённым, каким я его ещё никогда не видела, даже когда она спала. Её кожа не была ни красной от лихорадки, ни бледной, как это было до того, как я заснула. Протянув руку, я коснулась её лба и заметила, что он холодный и сухой.
– Лихорадка прошла!
– Да, – ответил Булл, – пару часов назад.
– Это ведь хорошо? – спросила я, не отводя от неё взгляда.
– Хорошо. Нельзя сказать, что опасности больше нет, но да, это хороший признак.
– Это важный признак, – ответила я, наклонившись и поцеловав её щёку. – Она сильная.