Если бы я могла дышать, я бы так на нее посмотрела, что у нее бы волосы дыбом встали. Но так как в этот момент восстановление дыхания стояло на первом месте, то я просто предалась фантазиям, как я свяжу ее и побью ее же собственным чайничком.
Вот вам и дюймовочка.
Я даже не повернулась, когда она настоятельно постучала мне пальцем по плечу:
– Поехали, шофер. Таксон нас ждет.
Добавив к моим фантазиям кочергу, я ухмыльнулась, завела машину и выехала на шоссе.
***– Останови здесь, – повелительно приказали с заднего сиденья, когда я тщетно пыталась найти нужное направление в клубке автострад на подъездах к Таксону.
– Где здесь? Ты какой-то конкретный съезд имеешь в виду или мне прямо на шоссе остановиться? Уверена, грузовики сзади будут счастливы превратить нашу машину в гармошку, если ты этого так сильно хочешь.
Да, признаю, что моя речь была немного раздраженной, но посмотрела бы я на вас, проведи вы последние пять часов в стесненном пространстве, слушая, как сзади тебя два ребенка-переростка сыплют колкостями. Я даже начала подумывать, уж не было ли это карой небесной за то, что будучи маленькой, я точно также вела себя в долгих автомобильных переездах с родителями.
– Езжай дальше, – отдала контрприказ Рио, ее голос звучал глухо, как из колодца.
– Сверни на следующем съезде, Ангел. Мне надоело, что меня обливает кровью это упрямое, жалкое подобие взрослого человека.
– Нет, езжай дальше. Я в порядке.
Заскрипев зубами от неудержимого желания развернуться и вышибить их из машины прямо на середину автострады, я все же съехала с трассы и продолжила движение по длинному, петляющему спуску, пока мы не оказались на широкой, почти пустынной улице. Съехав на обочину, я выключила двигатель, открыла дверь и ступила на тротуар, твердо решив держаться как можно дальше от них, лишь бы только моя голова не лопнула.
И даже не имело значения, что я шла по современной версии призрачного городка Старого Запада, где решетки и цепи украшали пыльные, пустые окна и двери. Не имело значения, что все надписи были на испанском, а потому не имели для меня никакого смысла. И мне даже было наплевать на то, что спиной я чувствовала, как невидимые глаза ощупывают и осматривают меня, из-за чего становилось не по себе. Все, что имело значение на текущий момент – это блаженная тишина, которая окружала меня, да солнечный свет и свежий воздух. Я закрыла глаза и подставила лицо под лучи солнца, позволив теплу разлиться по всему телу.
– Ангел? – раздался голос сзади меня. – Что ты там делаешь?
Когда я не ответила, дверца машины открылась, и я услышала звук ботинок, ступивших на тротуар. Спустя мгновение, Корина поравнялась со мной.
– Ангел? Ты в порядке?
– Как только головная боль пройдет, я снова буду как огурчик.
– Как?… А, из-за нашей дискуссии?
Я повернулась к ней лицом:
– Это не было дискуссией. Я знаю, какими бывают дискуссии. И это не было ею. Это была война. Между двумя взрослыми женщинами. В машине. В течение пяти часов.
– Я поняла тебя.
– Хорошо. Потому что не думаю, что у меня хватит сил объяснять это еще раз.
Я потерла виски, пытаясь утихомирить гнетущую боль.
Но не получалось.
– У нее сильное кровотечение, Ангел.
– Да, Корина, я в курсе. Еще как в курсе. Но проблема, однако, в том, что вы обе, похоже, больше заинтересованы своими пререканиями об этом, чем решением проблемы. Так что, иди обратно в машину, и подеритесь друг с другом, а я приду попозже и отвезу в больницу того, кто останется в живых, договорились?
– Ангел…
– Нет, Корина, – я вздохнула, с трудом сдерживая злость. – Послушай, я знаю, что Рио сейчас очень плохо, и я бы с радостью ей помогла. Но, как ты видишь, я нахожусь в городе, в котором никогда ранее не была и чьи вывески я не могу даже прочитать. Так что, надеюсь, ты меня простишь, если в такой ситуации я буду не на высоте.
– Ты, права, Ангел. И я прошу прощения за себя, если это сможет чем-то помочь. Рио упряма как ослица, но это из-за того, что она ненавидит больницы. Ее мать убили там.
– Как это произошло? – мои глаза расширились от ужаса.
– Она работала в скорой помощи. Туда ворвался наркоман и стал требовать дозы, а у нее был ключ от шкафа с наркотиками, вот он и выстрелил в нее. С тех пор Рио обходит больницы за милю.
– Боже, это ужасно!
– Да, ужасно.
Оглядевшись вокруг, я увидела просевшее, низенькое, без окон здание, более похожее на бомбоубежище, чем на административное помещение. К самой крыше была приделана огромная надпись, в нескольких местах продырявленная пулями и потрескавшаяся от постоянно палящего солнца, на которой было просто написано "La Clinica."