Глаза слезились от яркого солнца, и я прикрыла их рукой, чтобы получше разглядеть женщину. Чем ближе она подходила к нам, тем более знакомой мне казалась.
– Добро пожаловать в Акалан, Ангел.
Именно ее голос окончательно развеял все сомнения. И даже не уважительное касание шляпы, и даже не ее улыбка, благодаря которой ее черты стали еще более родными.
– Монтана? – ошеломленно спросила я, не в силах поверить. – Это и вправду ты?
– Во плоти, – пошутила она. – Приятно видеть тебя снова. А ты изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз.
У меня навернулись слезы, и я обняла ее крепко-крепко, радуясь тому, что она не избегает объятий. На радостях я забыла, что она, как и Айс, очень сдержанна, и объятия могут причинить ей неудобство.
– Боже, как я рада тебя видеть! – воскликнула я, наконец отодвинувшись от нее и вытерев слезы тыльной стороной руки. – Почему ты здесь?
При ее смехе, я зарделась, запоздало поняв, как именно прозвучал мой вопрос.
– Я хотела сказать… Я думала, что ты в Монтане?
– Да, я была там три недели назад, – подтвердила она, тепло обнимая Корину.
– А что случилось три недели назад?
– Я получила звонок от адвоката, в котором мне живописали все прелести проведения зимы под теплым солнцем Аризоны.
– Донита?
– И никто иной. И так как альтернативой этому была та же самая зима, но по уши в снегу, я решила согласиться с ее мудрым предложением, и вот я здесь.
– Ты приехала сюда ради меня, правда? – спросила я, чувствуя как еще один кусочек мозаики встал на свое место.
– Не буду отрицать, что это было одним из решающих факторов.
– Но твой дом…
Улыбнувшись, она подняла руку:
– Акалан такой же мой дом, как и ранчо в Монтане, Ангел. И даже такой же, как и ранчо на холмах западной Пенсильваниии. Где я нахожусь в какой-нибудь момент времени, не имеет значения. А вот то, что я смогу сделать и кому могу помочь – это имеет значение.
– Но…
Ее улыбка стала еще шире:
– Оглянись вокруг, Ангел. Что ты видишь?
Уступив ее просьбе, я оглянулась вокруг, потом снова посмотрела на нее с приподнятыми от немого вопроса бровями, не совсем понимая, куда она клонит.
– Нет ответа? Тогда я скажу тебе, что я вижу.
Заворожено я смотрела, как она внимательно осматривает окрестности, ничего не пропуская.
– Там, где кто-то может увидеть сухую, безжизненную пустыню и…да, красивых женщин…
– Красивых обнаженных женщин. – Поправила со стороны Корина.
– Замечание принято, – усмехнулась Монтана, – Я вижу надежду, Ангел. Вот так вот просто.
– Надежду на что? – спросила я, искренне недоумевая. Хотя я очень любила и уважала Монтану, я знала ее намного хуже всех тех Амазонок, с которыми дружила. Отчасти это было из-за того, что ее освободили вскоре после моего заключения, а отчасти из-за того, что она была, как я уже упоминала, достаточна скрытый по натуре человек.
– Надежду на будущее. Надежду на сообщество. Надежду на безопасность, надежность и дружбу, – Она пожала широкими плечами. – Надежда так же индивидуальна, как и женщина, которая ее хранит.
Когда она вновь посмотрела на меня, в ее глазах отразилась забота и сострадание, и в то же время они горели страстью ее убеждений.
– И самое главное, Ангел, это ранчо – место, где рождается и лелеется надежда. Сюда приходят женщины с разными жизненными путями. Многие поранены и избиты, физически или эмоционально. Иногда и то, и другое. Они не то, чтобы бегут к нам, они бегут от той жизни, в которой они жили. Такие сообщества, как это, дают чувство безопасности, защиты, причастности, и помогают начать помогать женщинам, которым больше некуда идти.
– Это замечательно! – я была очень тронута ее словами.
– Да, бывает и замечательно. А бывает и жестоко, и грязно, и неблагодарно. Но эта та работа, которую я не променяю ни на одну работу в мире.
– С такими красотками вокруг, я не понимаю, зачем вообще надо это делать, – заметила Корина, откровенно разглядывая одетую в кожу парочку, идущую под ручку мимо нас. Они улыбнулись ей в ответ и помахали руками, приветствуя. – О да, мне точно понравится это место!
Монтана засмеялась. Я раньше никогда не слышала ее смеха, и сейчас меня очень очаровала его музыкальность.
– Приятно снова свидеться с тобой, Корина. Ты-то уж точно впишешься в эту компанию!
Положив руки нам на плечи, она повела нас к дому.
– Давайте вас обустроим, а потом поговорим обо всем, ладно?
– Ты можешь говорить, – сказала Корина, – А я внезапно ощутила непреодолимое желание искупаться.