– Да, Ангел. Я помню. Но как я могу быть уверенной в том, что она не права? Как мне быть уверенной в том, что, даже если мы не смогли остановить ее, мы смогли бы остановить Кавалло? Или, скажем, какого-нибудь полоумного идиота или ревнивого дружка, пожелавшего пробраться к нам? Она опустила свой взгляд на нож в руке, покрутила его, и опять посмотрела на меня: – Я думала, мы защищены от любого вторжения. Теперь я понимаю, насколько была глупа.
– Монтана, ты не можешь…
– Нет, я могу, Ангел. Я могу и буду. Жизни каждой женщины здесь, включая твою, – на моей ответственности, – она бросила на меня еще один взгляд. – Я потерпела неудачу в этом первом тесте. Слава богу, все живы. Будь я проклята, если снова облажаюсь. Теперь, если ты позволишь, меня ждут дела.
Кивнув, она повернулась так резко, что жалобно скрипнула пострадавшая половица, и исчезла в противоположном конце холла, направившись, как я думаю, к своей комнате, оставив Корину и меня, пристально смотрящими ей в след, в полной тишине.
***Большую часть оставшегося на сон времени я провела, разрываясь между гневом и горем, надеждой и отчаянием. Во мне было столько злости на Айс, что практически хотелось ее придушить. Я отлично понимала инстинктивное желание позаботиться о том, чтобы я по максимуму была в целости и сохранности, но, до меня абсолютно не доходило, почему нужно было уйти до того, как я реализую мою собственную потребность убедиться в том, что она цела и невредима, а, главное, свободна.
Точно так же меня мучило и другое противоречие. С одной стороны, как это ни странно, я была довольна тем, что Рио выбила розу из моей руки и растоптала ее своим ботинком. Но, с другой стороны, несмотря на боль в коленках, я ползала по полу и собирала лепестки как нечто осязаемое, что связывало меня с той женщиной, которая держала мое сердце в своих руках.
Я знала, что во второй раз мне не удастся так же легко заснуть, поэтому, даже не предпринимая новых попыток, приняла душ, переоделась и отправилась на кухню, где уже до рассвета закипела работа по приготовлению пищи.
Я присоединилась к процессу и время полетело быстро и незаметно. Уже через секунду я покрылась мыльной пеной до самых бровей, отмывая порученные мне фрукты.
Кухонная команда, по крайней мере, при приготовлении завтрака, состояла из уже пожилых, молчаливых женщин, которых, казалось, более интересовали вопросы добывания еды и мытья посуды, чем трата энергии на пустую болтовню на тему «кто, кому, где и как часто».
Я не хочу сказать, что они вообще молчали. Женщины изредка переговаривались между собой, но очень-очень мало.
После того, как вымыли, вытерли и убрали последнюю тарелку, я покинула неожиданно показавшиеся мне тесными стены и с явным облегчением вышла на пустынный двор под яркие теплые лучи солнца. Глубоко вздохнув, я позволила моим ногам идти куда им заблагорассудится, и совсем не удивилась, когда обнаружила себя сидящей на ограде загона и наблюдающей, как из конюшни выводят лошадей.
Вожаком, разумеется, был жеребец, и я, с невольной усмешкой, приподняла кончик шляпы, приветствуя единственного на многие мили вокруг мужчину. Он, фыркнул и кивнул в ответ, а затем вернулся к своему табуну.
Я с удовольствием рассматривала его отличное сложение, наслаждаясь оттенками, в которые солнечный свет раскрашивал его шкуру, подчеркивая тугие напряженные мышцы. Он очень напомнил коня, вырезанного Айс для меня на прошлое Рождество – теперь уже почти год назад.
Господи, неужели прошел целый год? Как это время могло так быстро пройти? Как могло…
Эти слезливые мысли были прерваны мягким толчком в мое колено. Испугавшись, я почти потеряла равновесие, с трудом удержавшись, схватив за нос красивую серую кобылку, которая фыркнула, как только мои пальцы коснулись ее носа.
Она оценивающе посмотрела на меня огромным темным глазом, затем, раздувая ноздрю, снова подтолкнула меня в бедро, как будто что-то требуя. Я не смогла удержаться от смеха и чуть опять не потеряла равновесие.
"Сожалею, подружка", – искренне сказала я ей: "У меня ничего для тебя нет".
Рядом раздался музыкальный смех, я подняла глаза и увидела Девушку-Ковбоя, сидящую верхом на огромной белой лошади, ее лицо было прикрыто от палящего солнца полями белой ковбойской шляпы.
– Ангел, не стоит беспокоиться о Клео. Она думает, что она щенок. Ну, давай, Клео, оставь женщину в покое, Она – не твоя персональная кормушка.
– Все в порядке, – ответила я, проводя пальцем по лбу пони. – Она меня не беспокоит. Такая забавная.