Я не смогла сдержать улыбку, когда представила себе выражения лиц женщин, оставшихся позади меня. Я думала, что мы заберемся в фургон, но вместо этого Айс развернула меня и прижала спиной к борту машины, взяла меня за талию и нежно улыбнулась.
– Эй, – прошептала она.
Я попыталась скопировать её: «Эй.» Слегка усмехнувшись, задела своей коленкой её:
– Частенько здесь бываешь?
Одарив меня своей ослепительной улыбкой, она просто покачала головой и негромко фыркнула, снимая очки и аккуратно складывая их в правый нагрудный карман.
Не в силах дольше сдерживаться, я прильнула к ней всем телом, растворившись и ощутив, как эти сильные руки обвивают моё тело, заключая в небольшую живую клетку, наполненную теплом, нежностью и любовью. Это было то место, которое я не хотела покидать никогда, поэтому в ответ обняла ее стройное мускулистое тело и ещё крепче прижала к себе эту дорогую мне жизнь. Полились слезы, и я позволила им просто катиться вниз, бесчувственная ко всему, кроме биения её сердца напротив моего уха, ощущения её тела, прижатого к моему собственному, и благоухающего аромата её кожи.
– Шшшшш, – прошептала она, оставляя поцелуй на моих волосах, – Ангел, не плачь.
– Но я так тосковала по тебе, – Это было единственным, что мне удалось выдавить из себя, прежде чем мои рыдания сделали невозможным любые дальнейшие слова.
– Знаю, любимая. Я тоже по тебе скучала. Очень сильно.
– Пожалуйста, не отсылай меня, – я прошептала в отчаянии, прижимаясь к её груди – Прошу тебя. Я не выдержу, если ты сделаешь это. Быть без тебя убивает меня.
Оглядываясь сейчас назад и вспоминая эти слова, я, пожалуй, должна чувствовать, как вспыхивает от смущения моё лицо. И я буду первой, кто признает, что тогда действительно была больше похожа на маленького, растерянного ребенка, чем на сильную взрослую женщину, каковой я, собственно, себя и считала в то время. Наверное, я должна чувствовать именно это, но я не чувствую. Единственное, что я ощущаю также остро, как если бы это происходило прямо сейчас, это были и остаются те безумные мучения, которые я испытываю при одной мысли о том, чтобы провести ещё хотя бы одно мгновение вдали от неё. Она не ответила, что в принципе было и хорошо, потому что я и не ожидала этого. После долгого момента, проведенного в тишине, мы отстранились друг от друга, практически одновременно. Склонившись, она нежно вытерла слезы на моих щеках; абсолютное обожание, которое светилось в её глазах, заставило меня почувствовать себя могучей, словно Титаны.
– Прости, – прошептала я, – я не должна больше на тебя давить.
Она подбодрила меня своей ослепительной полуулыбкой, которую я вижу каждый раз, когда закрываю глаза:
– Всё хорошо.
– Не правда. Но сейчас я слишком счастлива, чтобы спорить об этом, – я почувствовала, как забавно сморщился мой нос, когда я подарила ей ответную улыбку. Я была такой счастливой и такой влюбленной, что мне казалось, могла бы взорваться от интенсивности тех чувств, которые бурлили во мне.
Я расправила складку на её униформе:
– Я захочу это услышать?
Её улыбка стала шире:
– Ну скажем просто, что офицер Мартинез скорее всего прямо сейчас пробуждается от хорошего, долгого сна.
– Голый.
– Эй! Я оставила ему нижнее бельё.
Я рассмеялась:
– Ну, думаю, это уже что-то!
Она пожала плечами:
– Ну уж лучше, чем отбивать вас силой оружия. Не думаю, что им бы это понравилось.
– Вероятно, нет, – я снова взглянула на неё после короткой паузы, – Монтана?
– Через Дониту. Которая кстати не в восторге от того, что ты покинула страну.
Внезапно смутившись, я опустила глаза и начала внимательно рассматривать свои пыльные ботинки:
– Знаю. Это было глупо, но я должна была что-то предпринять. Ожидание и неизвестность были… ну, это было… тяжело, – я почувствовала, что вот-вот могу снова расплакаться, но, собрав всю силу воли в кулак, сдержала слёзы. Вновь посмотрела на неё: Не вини других, Айс. И Пони и Криттер, они обе, пытались отговорить меня ехать с ними. Я просто не послушалась.